Он поднял тапочку над головой и сказал медленно и назидательно:

— Если у вас пропала одна тапочка, а вторая нет, то возьмите ту, которая есть, и положите ее посреди комнаты.

Так он и сделал.

— Потом спрячьтесь и караульте.

Он взял ребят за руку, отвел их за груду мячиков и продолжил шепотом:

— Как только одинокая тапочка решит, что в комнате никого нет, она заскучает и начнет высвистывать вторую. Теперь тише…

Тапочке и впрямь стало скучно одной, и она тихонько свистнула раз… другой. Из-за кучи ножичков донесся ответный свист и появилась вторая тапочка.

Увидев это, Хоботок взвизгнул:

— Вторая тапочка объявилась! Вторая тапочка объявилась!

Тапочка испугалась и — фьють! — исчезла.

Сийм готов был поколотить Хоботка.

— Вечно ты все испортишь! — крикнул он.

Но дядюшка Крот приложил палец к губам и прошептал:

— Тс-с, раз не вышло — давайте повторим. Совершим небольшой обманный маневр.

Он многозначительно кашлянул и заявил уже громко:

— Мы уходим из комнаты. Мы уходим из дому. Мы уходим вообще из города. Мы улетаем на Луну.

Громко топая, он сделал несколько шагов. Сийм и Хоботок последовали за ним, а затем незаметно прокрались обратно.

Тапочка решила, что она опять осталась одна, и стала звать свою напарницу. Напарница тоже не отличалась сообразительностью и вскоре появилась снова. На этот раз тапочкам дали коснуться друг друга носами, затем с воинственными криками все выскочили из укрытия и бедная, остолбеневшая от страха тапочка была поймана. Голубеющим впереди небосвод засиял теперь ослепительно. К нему-то они и помчались.

Сийм толком и не заметил, как они добрались до места: только что их окружал всякий хлам, потом мимо мчались автобусы, трамваи, мотоциклы, и вдруг они очутились на безлюдном взморье. За спиной у них росли высокие кудрявые сосны, перед ними катились белогривые волны, шаловливо обгоняли друг друга, плескались, кувыркались.

Дядюшка Крот посмотрел вдаль и торжественно сказал: — Смотрите, это море.

Сийм знал, что это море, он знал даже, что это море близ Железнодорожного шоссе, потому что он как-то побывал здесь с папой. Ему хотелось, чтобы все об этом узнали, и он сказал: — Смотри, Хоботок, это море.

Хоботок посмотрел и спросил:

— Кто это море сделал, твой папа?

Ему не ответили. Тогда Хоботок решил пойти в воду, ему захотелось покувыркаться в волнах. Но Сийм схватил его за плечо, оттащил назад и строго сказал: — Запомни раз и навсегда: дети не смеют купаться в море одни, потому что море глубокое и можно утонуть.

— А если я в море не полезу, тогда ведь не утону, правда? — спросил озадаченный Хоботок.

— Чудак ты, право. Конечно, не утонешь! — сказал Сийм.

Хоботок успокоился. Но вскоре спросил:

— Сийм, у кого я должен спросить разрешение, если мне захочется в воду?

— Разумеется, у меня.

— А ты у меня, да?

Расспросы Хоботка рассмешили Сийма, и он ответил:

— Да, я у тебя.

И они попросили друг у друга разрешения. Сийм сразу позволил Хоботку пойти купаться, а Хоботок довольно долго раздумывал, пока, наконец, сказал: — Ну что ж, ступай. Только, смотри, не заходи глубоко.

Высоко вскидывая коленки, Сийм побежал в море. Вода была теплая и прозрачная. Она обнимала Сийма, покачивала, подбрасывала, догоняла, обволакивала, гладила — и совсем не делала мокрым. Сийм скользил с волны на волну, нырял, перекатывался с бока на бок, рыбкой устремлялся вперед, скользил вверх и вниз, вверх и вниз.

Как чудесно было купаться и как радостно было сознавать, что он вдруг научился так хорошо плавать. То-то папа с мамой обрадуются, когда он расскажет им об этом.

Хоботок плескался и кувыркался, как в ванне.

— Сийм, давай останемся здесь насовсем! — воскликнул он.

Кстати, если ему где-нибудь очень нравилось, он всегда хотел там поселиться насовсем. На этот раз Сийм был согласен с Хоботком, во всяком случае поначалу… Вдруг где-то вблизи закуковала Кукушка.

— Ку-ку! Ку-ку! Сюда! Сюда!

Сийм вылез из воды и как во сне побрел на голос. Сейчас, сейчас он увидит свою Кукушку! До сих пор он только слышал, как она кукует где-то далеко-далеко. Он видел Кукушку на картинке, но то была не его Кукушка, ома не звенела, не звала, то была скупая, немая кукушка. А теперь…

По желтому песку, по сероватой траве Сийм шагал все дальше и дальше. Он не заметил, что дядюшка Крот что-то сказал Хоботку и затем лениво заковылял прочь, не заметил, что Хоботок теребил его, Сийма, за пижаму и что-то бормотал. Он все шагал и шагал дальше.