— Может, это и правда слишком, но я решил, что нам нужно по одному каждого размера.

Хадсон улыбнулся, и у него на щеке появилась ямочка, при виде которой все мысли тут же улетучились. Эта ямочка обезоруживала меня, как криптонит — Супермена.

— Вот твой.

Я пару раз открыла и закрыла рот, подыскивая правильный ответ.

— Ну же, давай, — прошептал Хадсон.

Глаза у него заблестели, как и всегда, когда он уговаривал меня сделать что-то запрещенное.

— Давай выбьем парочку кирпичей из этих толстенных стен, которыми ты себя окружила.

— Это и была твоя цель? — удивилась я.

— Естественно, — ухмыльнулся он. — Я же дал слово не обманывать тебя. Аллергии на веселье у тебя нет, Алессандра.

Я усмехнулась:

— Что ж, удачи. Сомневаюсь, что у нас с тобой одинаковое представление о веселье, учитывая, что ты прыгаешь с вертолета, но идея безнаказанно выбить из тебя все дерьмо мне нравится. — Я прикусила губу, потому что он был прав. Костюмы были… до смешного дурацкими. — Хоть это и не стоит того, чтобы потом объяснять, как я в очередной раз повредила лодыжку — внутри надувного динозавра.

Василий меня убьет.

— Я позабочусь, чтобы ты была в безопасности, — заверил Хадсон, и ямочки на его щеках стали еще глубже. — Да ладно тебе, Руссо. Моя девушка точно надела бы этот костюм и выбила бы из меня все дерьмо. Ты же сама этого хочешь.

Как ни странно, так оно и было.

Пять минут спустя я уже с наслаждением вдыхала пластмассовый запах, выглядывая в окошко в костюме динозавра. Вентилятор раздувал ткань вокруг меня. Резинки на запястьях и лодыжках были туго затянуты, чтобы не пропускать воздух.

— Это просто нелепо.

Какого черта я тут делаю?

— Ну уж как есть.

Хадсон в костюме обошел меня по кругу, выглядывая из окошка под пастью тираннозавра.

— Не подведи. Кажется, на нас смотрит Кэролайн.

— Ты что, всерьез ждешь, что я на тебя нападу?

Я резко развернулась, чтобы последовать за ним, и слегка покачнулась за хвостом. Лодыжка задрожала в знак протеста, но не от боли.

— Ничего не имею против твоего поражения.

Хадсон бросился на меня, и я отступила в сторону, но костюмы уже столкнулись, и мы отлетели друг от друга.

Я усмехнулась, пытаясь устоять на ногах. Хадсон снова бросился на меня и оттолкнул назад. Черт, а он проворный! Я споткнулась, сила тяжести взяла свое, и я упала. Вот что получаешь, когда надеваешь долбаный надувной костюм, как какая-нибудь десятилетка.

Костюм смялся. Вдруг кто-то обхватил меня рукой за спину так, что я крутанулась и упала вперед — прямо на грудь Хадсона, который принял на себя основной удар. Воздух вырывался из костюмов быстрее, чем вентиляторы успевали их наполнить. Я почувствовала, как другой рукой он подхватил меня под правое бедро, чтобы удержать ногу согнутой в колене и уберечь лодыжку.

— Я победил, — улыбнулся он мне.

— Так я же сверху.

Я шарила вокруг руками, чтобы получить над ним хоть какое-то преимущество.

— Я бы все равно присудил победу себе.

Судя по его улыбке, кажется, он тоже вжился в роль.

— Эй, вы! Подурачитесь позже! — крикнула мама Хадсона. — Дети вот-вот придут!

— Она думает, мы дурачимся.

Его взгляд искрился чистым озорством.

— Видишь? У нас получилось!

Я закатила глаза и послала его ко всем чертям.

В течение следующего часа и двадцати минут я помогала детям (и нескольким взрослым) надевать и снимать костюмы тираннозавра, завороженно наблюдая за тем, как они отскакивали друг от друга по всему коврику. Мне хотелось насладиться счастьем окружающих людей, и ни разу, ни на секунду я не вспомнила о балете, пока мать Хадсона не объявила перерыв на обед.

— Я принесу тебе тарелку, — предложил Хадсон.

Я покачала головой:

— Не стоит.

— Забота — меньшее, что я могу сделать для тебя в этих обстоятельствах. Именно этого и ждут родители. Я сейчас вернусь.

Он указал на единственный стол для пикника, за которым не было детей, и присоединился к толпе, собравшейся вокруг гриля.

Я перешагнула через скамью у стола для пикника и села посередине.

— Алессандра! Ты пришла!

На меня набросилась Джунипер в ярко-розовых шортах и радужной майке. На щеке у нее была нарисована бирюзово-розовая бабочка, а волосы заплетены во французскую косу.

— Я же обещала, что приду.

Я заметила, как у нее вспыхнули щеки, а в глазах появились искры волнения, и у меня на душе потеплело. Я пришла сюда только ради нее, но демонстрировать это было нельзя.