Дверь распахнулась, и зашел папин брат, дядя Джаред.

— Мы готовы забрать лед… А что стряслось?

Я заметил, что на нем такая же футболка, как у папы: со сверкающей надписью «Управляющий карнавала». Не дай бог у них припасена такая же и для меня.

— Хадсон сообщил, что придет его девушка, некая Алессандра Руссо, — ответил Гэвин, который явно наслаждался происходящим.

Дядя Джаред опешил, громко рассмеялся и подошел к нам:

— Смешно, Хадсон! А я-то думал, шутник у нас Гэвин…

Тук-тук.

Все обернулись на тихий стук по москитной сетке. Гэвин бросился к двери.

— Легка на помине! Добро пожаловать на наш карнавал.

Вошла Алли, и мое сердце забилось со скоростью света.

На ней были короткие шорты цвета хаки, открывавшие великолепные длинные ноги. Мой взгляд задержался на них на секунду дольше, чем позволяли приличия. Она закатала рукава белой рубашки, волосы ниспадали мягкими волнами чуть ниже плеч. Я представил, как эти локоны разметались по подушке, а я запускаю в них пальцы.

Перестань об этом думать, велел я себе.

Мне не нужно было притворяться: я хотел ее больше всего на свете. Все это время я не переставал думать о ней, скучать, жалеть, что у нас не было шанса на большее, чем дружба, за которой мы оба скрывали чувства. Воспоминания остались со мной, а она обо всем забыла, и это было одновременно и счастьем, и проклятием.

Алли сдвинула на макушку огромные солнцезащитные очки и неуверенно улыбнулась моим родным — улыбнулась одними губами. В руках у нее был пакет с подарками. Заметив меня, она немного расслабилась:

— Привет.

— Привет.

Это должно было произойти раньше. Мне давно следовало познакомить ее со своей семьей и встречаться в открытую, а не прятаться под покровом темноты.

Если бы я смог ее удержать, все сложилось бы именно так.

Теперь у тебя есть все шансы ее удержать.

Но я опоздал на десять лет. Непоправимое уже свершилось.

Я подошел. Она одарила меня напускной улыбкой, но я покачал головой. Это не сработает. Моя семья должна увидеть настоящую Алли, а не маску, которую она носила для всех. Я обнял ее за талию и притянул к себе.

Притворная улыбка исчезла. С губ Алли сорвался тихий, но очень искренний вздох, а в глазах вспыхнула искра. Та самая. Маленькая изумленная искорка, сменившаяся пламенем негодования и… неужели интересом?

Похоже, не только мне не придется притворяться.

— Пришла, — сказал я с улыбкой. — Я очень рад.

Я больше не пытался заглядывать за ее стены. Я решил разобрать их по кирпичику. И пускай для нее наше соглашение — сплошной обман, мои намерения были искренними. Алли дала мне срок до конца лета, я собирался воспользоваться шансом и вернуть ее к жизни.

— Вы с моим братом встречаетесь? Серьезно?

Если только Кэролайн все не испортит.

Буэ11ете: Ты просто офигенно держишься на сцене. Невероятно. Ты даже лучше сестры.

На миг у меня перехватило дыхание. Даже перестало беспокоить, что я нахожусь на вражеской территории. Какая разница, как смотрят на меня родные Хадсона, если он прижимает меня к своей мощной груди?

Друзья. Вы просто друзья. К тому же бывшие. И хотя все это было сплошным притворством, он казался совершенно искренним.

Может, дело в словах, которыми я подбадривала себя по пути сюда, убеждая, что справлюсь с этой ролью. Или в том, что впервые за долгие месяцы я с самого утра продумала образ и привела себя в порядок. А может, все из-за того, что я ни с кем не спала с той самой премьеры «Жизели» и даже не хотела. Но теперь кто-то будто нажал на переключатель: мое тело проснулось и устремилось к Хадсону.

Он был в новой бейсболке, но тоже с эмблемой «Брюинз», черных спортивных шортах и белой спортивной футболке с надписью «Спасаем утопающих» на мускулистой груди. Хотела бы я увидеть его без футболки…

— Пришла, — произнес он с улыбкой, и на его щеке появилась ямочка. Я окончательно перестала соображать. — Я очень рад.

Нет, нет, нет, отчитала я свои дурацкие, так не вовремя разыгравшиеся гормоны. Хадсон — последний человек на земле, к которому меня должно тянуть. Но как быть, если во всем он был не последним, а первым: первым настоящим другом, первой влюбленностью, первой безответной… не знаю, любовью или нет, но сердце впервые мне разбил именно он, и по-настоящему. Однако сейчас от меня требовалось изображать влюбленность, а не влюбляться на самом деле.