Я села рядом на просевший старый матрас.

— Да, это отстой. Главное — ни за что не открывай комментарии.

— Я тебя вроде как ненавижу, — прошептала она, закрыв приложение.

— Это я поняла, примерно когда ты устроила мою отмену. К счастью для нас, мне кажется, твой здравый смысл изъеден завистью, а не ненавистью.

Взгляд упал на рамку с фотографией, сделанной в тот единственный раз, когда папа тайком повел нас четырех в парк аттракционов.

— Каково это — быть избранной? — спросила Ева и снова рукавом отерла щеку.

— А каково это — быть плаксой? — парировала я. — Серьезно, Ева. Тебе двадцать пять, а не пятнадцать. Никто тебя не бросал. Никто не танцует на пуантах, пока ты с тоской смотришь из-за кулис. Я понимаю, что ты хочешь выйти из тени. Но, возможно, проблема решится, когда ты найдешь другой источник света.

— Для меня это труппа, — прошептала она. — Мамина труппа.

Я вздохнула:

— Опираясь на собственный опыт, скажу тебе так: одобрения, которого ты жаждешь, не жди ни от нее…

Она съежилась.

— Ни оттуда, — договорила я, указывая на телефон. — Мы же с тобой обе знаем: мама не способна сказать, что нами гордится. Это полная хрень, беспредельно несправедливая, и на то, чтобы с ней разобраться, уйдет несколько лет и много часов терапии.

— А сколько времени ушло у тебя? — спросила она.

— Если учесть, что я сейчас едва не сломалась, лишь бы доказать Василию, что он по-прежнему может на меня рассчитывать? Дам тебе знать, когда добьюсь успеха. — Я взглянула на ее телефон. — И я скажу тебе новый пароль, чтобы ты хотя бы удалила видео.

— Ты на меня не злишься? — нахмурилась она.

— Я ужасно на тебя зла, — пожала плечами я. — Но, к сожалению, я все равно тебя люблю. Ты моя сестра. Ты привозишь мне рогалики из Нью-Йорка и хранишь мои вещи, когда Шарлотта выбрасывает их из шкафчика, так что я дам тебе пароль и один-единственный шанс все исправить.

— Удалять видео бесполезно. Оно уже разошлось. — Плечи Евы поникли. — И ты там просто танцуешь. Ты не сделала ничего плохого. А я сделала. — Она медленно подняла на меня опухшие красные глаза. — Это ужасно.

— Да. Это больно. — Я потянулась к Еве и сжала ее руку. — Это, понимаешь ли, реальная жизнь — то, что с нами происходит. Со мной, с Энн, с твоими друзьями, у станка, на сцене. А это… — Я многозначительно посмотрела на ее телефон. — Это сверкающий зеркальный зал, и, если слишком долго смотреть на то, как тебя воспринимают другие, твое представление о себе неизбежно начнет искажаться. Удали аккаунт, ну или отключи на время. Хотя бы затем, чтобы не жить на полу в шкафу у Лины.

— Но там же столько подписчиков, — прошептала она и прикрыла от меня телефон.

— Я просто предложила. — Я встала и отпустила ее руку. Скрипнул паркет. — Но, в отличие от меня, ты не можешь спрятаться и отлежаться. Соберись на прием, пока я схожу в душ и тоже соберусь, потому что мы должны помочь племяннице. Извинения — это гораздо больше, чем просто слова, Ева. Я дам тебе один шанс исправить то, что ты испортила, или, честное слово, разорву с тобой все связи. Поняла?

Она кивнула:

— Что от меня требуется?

Я взяла нашу фотографию и вздохнула:

— К сожалению, ничего для тебя нового.

КэссидиФэрчайлд1: Они обе потрясающие танцовщицы. Надеюсь, они уладят дела семейные.

— Я уже сказал, как потрясающе ты сегодня выглядишь?

Сквозь тонкий зеленый шелк асимметричного платья я чувствовала теплую руку Хадсона. Мы шли по переполненной марине. Нам нужно было попасть на борт в ближайшие десять минут, иначе яхта отправится без нас.

— А я говорила тебе то же самое? — Я глянула на его костюм, восхищаясь тем, как пиджак сидит на широких плечах.

— Ребят, меня от вас прямо тошнит, — заметила Ева у меня за спиной, когда мы ступили на деревянный пирс.

— А меня тошнит от тебя, — парировал идущий рядом с ней Гэвин.

Я рассудила, что в качестве подкрепления двое лучше одного, и он согласился пойти вместе с Евой.

Хадсон предостерег брата взглядом. Я сосредоточилась на том, чтобы не застрять каблуком в щели между досками пирса. Мы направлялись к яхте, которую «Метрополитен» арендовал для сегодняшнего приема, и в толпе я замечала членов по меньшей мере четырех разных трупп со всей страны.