— А, так Лина застала вас врасплох? — спросила я, склонив голову набок. — Или мама сделала всю грязную работу за нее? Пожалуйста, скажите мне, у кого из них хватило смелости посмотреть вам в глаза и шантажировать вас, чтобы вы предложили Лине контракт в том году?

Он побарабанил пальцами по столу и откинулся на спинку стула.

— Он не будет отвечать, — тихо сказала Ева.

— Конечно нет, с чего бы ему признаваться, верно? — Я положила конверт на стол. — Ничего, я разобралась. В восемнадцать лет Лина умоляла дать ей еще один шанс, когда вы не подписали с ней контракт. Мы все это знаем.

Он не дрогнул.

— Но вы ей шанса, конечно, не дали. Вы набираете только лучших, а вы уже поняли, что она недотягивает. Однако вы злоупотребили своим влиянием и приняли ее предложение, да? И вот спустя несколько месяцев она уже симулирует травму, чтобы получить отпуск и уехать из Сан-Франциско, потому что беременна. Но вместо того, чтобы позвонить вам, она звонит нашей матери. Все так?

Тук. Тук. Тук. Я стучала уголком конверта по столу.

— Совершенно уверена, что в подробности вас посвящать не стали по очень веским причинам, так что давайте сразу перейдем к шантажу. Я бы решила, что шантажировала вас Лина.

Он до ужаса спокойно выдержал мой взгляд, но его правая бровь дернулась.

— И, надо думать, сказала она примерно то же, что и моя милая младшая сестренка с месяц назад, то есть, вероятно, как-то так: «Я знаю, что у вас есть ребенок, который нарушает крайне жесткие условия вашего весьма публичного брачного контракта. И этот ребенок может стоить вам труппы, которой вы посвятили всю свою жизнь. Я знаю, где сейчас этот ребенок, но, если вы дадите то, что мне нужно, тайна останется между нами». Похоже на правду?

— Прямо бесит, до чего точно, — отметила Ева.

Но ровный тон не вязался с тем, как сильно у нее побелели костяшки, когда она вцепилась в спинку стула. Яхта ухнула вниз на волне.

Я заметила какое-то движение слева и снова схватилась за спинку стула. Вода заливала палубу: яхта взбиралась на следующую волну. Первые полчаса океан всегда был ужасно неспокойным, и этот вечер не стал исключением.

— И то же самое хочешь сказать мне ты, Алессандра? — спросил Василий, скрестив руки на груди.

Я покачала головой:

— Вовсе нет. Хотя я не прочь узнать, не этим ли способом мама обеспечила контракт и для меня.

— Не прочь? — Уголок его губ дрогнул. — Я хорошо тебя знаю. Тебя этот вопрос наверняка сжирает заживо. Достойна ли ты своего статуса? Достаточно ли ты хороша?

Внутри все чуть не перевернулось.

— Несколько месяцев назад он бы меня уничтожил, — не стала спорить я. — Но уже нет. И я пришла не ради контракта или роли. Не ради себя или Евы. — Я отпустила стул и толкнула оба конверта через стол. — Выбирайте. В первом конверте соглашение о неразглашении с подписями всех, кто считает вас отцом ребенка. Вы получите его за то, что подпишете документы об отказе от родительских прав и заполните медкарту. Во втором конверте — подписанные нами заявления и копия оригинала свидетельства о рождении этого ребенка. Как только я выйду за дверь, все это попадет в руки того, кто успеет первым. Я предполагаю, что у вас нет желания воспитывать упомянутого ребенка, но этот вопрос, надо думать, уже поднимался лет десять назад.

Я вздернула подбородок и собрала всю свою решимость, чтобы эта маска с меня не сползла.

Не меньше минуты он изучал меня в неловком молчании, а затем подался вперед, взял документы справа и полез в карман пиджака за ручкой. Когда он открыл папку, в каюте воцарилась тишина.

— Ребенок Руссо, — повторил он, перечитывая отказ.

Я покачала головой:

— Имени вы не узнаете.

Энн составила документ так, чтобы он соответствовал оригиналу свидетельства о рождении, но за вычетом пола. Такой документ был ненадежным, но его будет достаточно, чтобы подать в суд, если Василий когда-нибудь передумает.

— Я не знаю, о ком вы говорите. Я всего лишь подписываю документ, освобождающий меня от родительских прав на ребенка, который и не был моим. Хотя, родись на свет подобный ребенок, такая оплошность дорого обошлась бы мне в смысле репутации, если бы не случайное несоблюдение простых правил дорожного движения.

От того, как он вскользь упомянул об аварии, я вся закаменела и насилу сглотнула подступившую к горлу желчь.

— Как тебе известно, я всегда выбираю только лучших. Хорошо, что я ни разу не ошибался.

Он черкнул ручкой по отказу, а затем взялся за медкарту. Я делала короткие, неглубокие вдохи, пока он не засунул то и другое обратно в конверт и не подвинул его через стол.

Я поймала конверт за край и бросила ему другой.

— Вам для личного архива. Делайте с этим что угодно. Спасибо.

На смену гневу так стремительно накатило беспредельное облегчение, что закружилась голова. Джунипер в безопасности. Кэролайн ее не потеряет.

— И, конечно, не забудь свой контракт, — сказал он, указывая на бумаги. — Мы не были бы балетной труппой «Метрополитена», если бы ты не была одной из наших ведущих танцовщиц. Говорю это от всего сердца, Алессандра. Я выбираю только лучших, а ты, безусловно, лучшая, что ты сегодня и доказала. Даю тебе слово не вспоминать о том, что сейчас произошло. Репетиции начнутся через две недели. Возвращайся туда, где тебе самое место, танцуй свою роль. Кто знает, — может, она сделает тебя следующей примой нашего времени.