Дайренн больше не сказал мне ни слова. Отвернулся, подошел к одному из столов, склонился над ним и, активировав виртуальную клавиатуру над столешницей, набрал какой-то текст. Провел рукой, словно что-то стирая. Потом принялся нажимать кнопки на своем смарткомме. И все это в абсолютной, пугающей, убийственной тишине. Это безмолвие настолько действовало мне на нервы, что я уже собиралась броситься к киллу, вцепиться в его широкие плечи и… Либо закатить истерику, либо умолять простить. Я и сама толком не знала, как будет лучше.

В странном вакууме мы провели несколько минут. Командор стоял у стола, скрестив на груди руки, и смотрел куда-то в пустоту с отсутствующим выражением лица. Я… Я не знала, что делать. В растерянности рассматривала лицо килла, вернее, его профиль, и размышляла, что лучше: выйти молча или попросить разрешения, покинуть кабинет? Кажется, так принято у военных?

Когда раздался громкий и уверенный стук в дверь, я чуть не подпрыгнула. Определенно, если меня не выгонят до занятий, придется записаться на прием к психологу.

— Войдите! — сухо и громко разрешил Дайренн, не глядя в мою сторону.

Дверь распахнулась мгновенно. И в квадратном проеме, как в раме картины возник высокий, широкоплечий, стриженный под «ежик» парень в форме академии. Будто иллюстрация универсального солдата, которого так мечтал когда-то создать безумец Дуран[P1].[1]

— Курсант Белтей по вашему приказанию прибыл! — четко отрубило в пространство это… чудо, глядя перед собой ничего не выражающим взглядом.

— Вольно! — с легкими нотками одобрения в голосе скомандовал Дайренн. А я даже забыла о том, что провинилась, с недоумением разглядывая происходящее. А когда парень сменил позу на менее напряженную, ровным голосом поинтересовался: — Белтей, хочешь заработать дополнительные очки к переэкзаменовке?

У курсанта мгновенно глаза загорелись как сверхновая:

— Конечно, хочу!.. — начал он. Но под враз похолодевшим взглядом командора быстро исправился: — Так точно, господин командор, хочу!

— Отлично, — удовлетворенно кивнул кил и кивнул в мою сторону: — Берешь ее и до начала учебы учишь с ней устав и подтягиваешь ей физическую форму… — У курсанта слега вытянулось лицо, когда он повернул голову и встретился со мной взглядом. И отвисла челюсть, когда командор представил меня: — Это курсант первого года обучения Гусева. Фактически еще абитуриент. Вопросы есть?

По всей видимости, новости застали врасплох не только меня, но и этого Белтея, так как он в ответ на вопрос Дайренна ошарашенно затряс головой. Но быстро спохватился. Снова вытянулся по стойке смирно и бодро отрапортовал:

— Никак нет!

Ужас! Неужели и я должна буду вот так?..

— Гусева! — повернулся к зазевавшейся мне командор. — В последний день каникул я лично приму у вас экзамен. И по его результатам решу: достойны ли вы моего доверия или нет. Свободны! Оба!

Мне ничего не оставалось, кроме как неуклюже выбраться из такого уютного угла и потопать на выход. Курсант молча посторонился и пропустил меня вперед. А когда он уже переступил порог следом за мной, нам в спину прилетел строгий окрик:

— И чтоб никаких неуставных отношений! Иначе, Белтей, вылетишь из академии ты!

– -----------------------------------------------------------------

[1] Отсылка к персонажу первой книги цикла «Полет однодневки», безумный гений, создавший модификантов

— Твою мать! — выдохнул курсант, едва мы с ним вышли в коридор и плотно закрыли за собой дверь в деканат. — Ты что, и правда пришла в десантуру?

В его голосе звучало возбуждение, неверие, предвкушение и что-то еще такое, отчего меня внутренне передернуло. Я ничего не смогла с собой поделать — увеличила между нами расстояние на шаг. И только после этого кивнула:

— Да, так получилось.

Белтея мой поступок не смутил. Возможно, он даже не заметил, что я от него отодвинулась:

— Чума! — на миг по-детски восторженно зажмурился он. А потом выдохнул: — Завидую первому курсу! С ними будет учиться единственная баба на десантуре!

Я скривилась и с неприязнью покосилась на навязанного компаньона. Хотела огрызнуться, что завидовать нечему, но меня внезапно будто обухом по голове садануло: я вдруг сообразила, что будет, когда остальные узнают обо мне. Что Белтей — это только, если так можно выразиться, предварительная репетиция. «И как я буду от них отбиваться?» — мелькнуло в голове тоскливое.

Словно подслушав мои мысли, старшекурсник неожиданно предложил:

— Станешь моей подружкой? Буду защищать от остальных!

Меня передернуло повторно. Нет, Белтей внешне был вполне себе ничего. Но после продемонстрированного им тупого солдафонства мне не хотелось с ним связываться. К тому же я слишком хорошо понимала, что Белтей, как старшекурсник, не сможет быть рядом со мной большую часть суток. А то и недель, если его отправят куда-то на практику. А мои однокурсники, обиженные на меня, будут. Потому я, тщательно подбирая слова, отрицательно покачала головой: