В следующий миг память будто включилась. Перед глазами снова замелькали перекошенные рожи насильников, в ушах снова раздался треск разрываемой на мне одежды. И я непроизвольно сжалась.

Арлинта нахмурилась:

— Что такое? Плохо себя чувствуешь? Что-то болит?

Я помотала головой в ответ, лишь сейчас заметив по бокам от меня знакомые стенки и осознав, что лежу в медицинской капсуле. Но арлинту такой ответ не удовлетворил. Она продолжала испытывающе смотреть на меня. Пришлось объяснять:

— Все в порядке, — голос прозвучал настолько хрипло, что мне показалось, будто он царапает горло изнутри. — Просто воспоминания о произошедшем нахлынули…

Сердитые складки между бровей медички немного разгладились. Но добрее она все равно не стала:

— Понятно. Но с этим я ничего не могу поделать. Штатный психолог в отпуске до начала занятий. Потом обратишься к нему, если необходимость не отпадет. Я сделаю пометку в твоем личном деле. А сейчас вставай! Тебя ждет декан факультета звездного десанта! Так что поторопись!

Вылезая из капсулы, я непроизвольно поежилась. Зачем мне к декану? Я же — пострадавшая сторона? Или здесь одинаково наказывают всех: и обидчиков, и обиженных? Так сказать, в целях профилактики.

Только встав ногами на холодные плитки пола, я вспомнила, что мои джинсы и футболку насильники изорвали. Вряд ли там что-то осталось пригодное для носки. И что теперь делать? Как пред ясные очи декана показываться? Я растерянно оглянулась. И почти не удивилась, услышав недовольный голос все той же арлинты:

— Ну и что ты замерла как памятник собственной глупости? Вещи на табурете справа от тебя. Одевайся, и чтоб через пять минут тобой в медицинском крыле даже не пахло!

Не очень-то вежливый посыл. И я не могла понять, почему арлинта так на меня взъелась. Но в вещи вцепилась, будто это был пропуск в рай. Нет, к декану на свидание я не торопилась. Просто хотелось одеться, спрятаться за спасительным слоем одежды от нескромных взглядов медички и тех, кто в любой момент мог сюда войти. Похоже, что мое последнее приключение оставило неизгладимый след на психике. И это пугало.

На табурете лежало три запечатанных пакета: в одном я нашла темно-серый, на магнитных застежках с секретом, с кучей накладных и прорезных карманов комбинезон из плотной, но эластичной ткани. Мне оказалось достаточно просто взять одежку в руки, чтобы понять, какое сокровище мне презентовали. Благодаря своей семье, я была в курсе тактических разработок и знала секреты материала, из которого был сшит комбез. И как этот бриллиант оказался у меня? Выдали по ошибке? Но в столовой я никого не видела в подобной одежке…

Опасаясь, как бы арлинта не обратила внимание на то, что я надеваю, и не отобрала его у меня, я торопливо влезла ногами в штанины, дрожащими руками защелкнула и активировала магниты. Все! Фиг теперь кто-то вытряхнет меня из него! И если бы этот комбез был на мне в момент совершения попытки изнасилования, то мерзавцы скорее бы стерли себе пальцы в кровь, чем порвали бы эту ткань.

В одном из двух оставшихся пакетов я обнаружила легкие ботинки. Практически такие же на вид, как те, что мне выдала интендант. Но значительно, значительно легче. Своих кроссовок возле капсулы я не обнаружила, поэтому пришлось натягивать ботинки, распотрошив предварительно третий пакет, в котором находилось белье и носки. Но белье я обошла своим вниманием, оставив то, что было на мне.

Едва я только распрямилась, защелкнув последний замок, как рядом выросла арлинта:

— Готова? — спросила она меня. Интересно все-таки, почему она на меня взъелась. Будто я ее любимого сыночка на себе женила. — Тебе туда, — грубо ткнула пальцем медичка, указывая на входную дверь. — Когда выйдешь — прямо перед собой увидишь лестницу. Поднимешься на три этажа выше. И сразу повернешь налево. В самом конце коридора увидишь деканат десантников.

Я замялась, не зная, что делать с бельем. Арлинта заметила, как я пытаюсь тихонько положить распечатанный пакет на край табурета, и сердито одернула меня:

— Куда?!.. С собой забирай! Мне здесь посторонние предметы без надобности!

Вот гадюка!..

Я легко нашла деканат. После инструкций сердитой медички заблудиться мог только тот, кто очень этого хотел. Я теряться не собиралась. Несмотря на то что под ложечкой противно сосало от нехорошего предчувствия, мне было проще получить нагоняй и вернуться к себе, чем бродить по лабиринтам незнакомых помещений. Еще снова вляпаюсь в какую-нибудь историю.

Входную дверь я распахивала смело. Все равно обычно сразу за дверью находится или приемная, или просто помещение со столом для секретаря. Но я ошиблась. Снова. В который раз. За открывшейся дверью обнаружилось обширное пространство, уставленное шкафами и письменными столами, с огромными окнами, подоконники которых были завалены папками, заставлены какой-то посудой и какими-то пакетами. И я под страхом смертной казни не смогла бы сказать, сколько было столов в комнате, и что именно валялось на подоконниках. Я оцепенела, замерла, застыла на пороге деканата. Полностью перестала дышать. Потому что прямо напротив входа стоял, скрестив на груди руки, и смотрел на меня холодными шоколадными глазами командор Дайренн: