Выйдя с полигона, игумар сразу же нырнул в соседнее с ним помещение. Когда я вошла за ним следом, то увидела просторную, хорошо освещенную комнату с одним окном, за которым сейчас царила тьма, четырьмя письменными столами, на каждом из которых стоял стационарный терминал, и несколькими шкафами непонятного назначения. Вроде и не гардеробы, но и на книжные непохожи. Но самое главное, под стеной справа у входа стояла она! Медицинская капсула!..

У меня от облегчения и радости перехватило дыхание, когда игумар скомандовал:

— Сняла обувь, взяла дезинфицирующие салфетки, вытерла ноги и забралась в капсулу! Быстро!

Салфетки нашлись на низенькой тумбочке возле самой капсулы. Дрожащими руками я расстегнула уцелевшие ремешки на обуви, стянула ее с распухших, истерзанных ступней. Смотреть на то, во что превратились мои ноги, без содрогания было невозможно. Но я сцепила зубы, собрала все свое баранье упрямство, как когда-то говорила мама, стерла со ступней кровь и грязь, а потом забралась в капсулу, как мне и было велено.

Игумар наблюдал за мной молча, но без стеснения. А когда я с облегчением вытянулась на мягкой подложке медицинского аппарата, хмыкнул, подошел и запустил программу. Крышка капсулы мягко закрылась…

Я совершенно не разбираюсь в медицине. Никогда мне это не было интересно. Но когда крышка капсулы поднялась, я сонно заморгала на своего мучителя: зеленая морда снова была непроницаемой, будто выточенной из цельного куска какого-то минерала. И было совершенно непонятно, как долго работала капсула.

— Вылезай! — скупо скомандовал мне игумар и отошел. А я села в капсуле и… Обалдела!

За окном было не просто светло. Явно уже наступило далеко не ранее утро. И в помещении, кроме игумара, находилось еще двое: фарн и еще один игумар. Чуть помоложе и чуть более стройнее моего мучителя. Он-то и присвистнул при виде меня:

— А это еще кто?

Гимро скривился, будто ему подсунули под нос кучку дерьма:

— Подарочек от командора Дайренна. Он с какого-то перепугу решил засунуть эту куколку в десантуру. Представляете?

На несколько очень долгих мгновений в помещении повисла давящая тишина. Фарн и второй игумар оценивающе рассматривали меня. Под их взглядами я чувствовала себя вот той самой куклой на витрине магазина, которой меня окрестил Гимро.

В конце концов, фарн осторожно произнес:

— С Дайренном лучше не спорить. В конечном итоге он никогда не требовал от нас закрывать на что-то глаза или проявлять к кому-то повышенную лояльность. Не потянет девчонка обучение — вылетит птичкой на все четыре стороны. А наша совесть будет чиста.

— Бабочкой, — с гадкой усмешкой подсказал второй игумар.

— Что?.. — непонимающе покосился на него фарн.

Игумар не постеснялся пояснить:

— Из куколок обычно вылетают бабочки или мотыльки.

— Да хоть хишшаги! — отмахнулся игумар.

Спор прекратил Гимро, сердито рявкнув на меня:

— Ты долго там будешь сидеть и греть уши?..

Преподы замолчали. А мне пришлось вылезать.

За ночь капсула полностью сняла все болезненные проявления: зажили ступни, ушла мышечная боль, нормально работали суставы. Я спрыгнула на пол и замялась: обуви у меня фактически не было. Конечно, в багаже имелись кроссовки. Но сумка, с которой я прибыла на Лурану, находилась в камере хранения. Не просто в другом помещении, а в другом здании в получасе пешего хода от центрального корпуса. И что теперь делать?

Внезапно передо мной на пол свалились грубые стоптанные ботинки по типу берцев.

— Надевай! — прозвучал желчный голос Гимро. А потом капитан-лейтенант буркнул себе под нос: — Вот же!.. Навязали на мою голову!.. Нянчись теперь!..

Это было настолько обидно, что я не выдержала и огрызнулась:

— Не врите! Никто вам меня не навязывал! Сами прицепились в коридоре и потащили на полигон! Чего теперь жалуетесь?

То, что я совершила жуткую, трагическую ошибку, я поняла в тот момент, когда второй игумар и фарн просто сложились пополам в приступе гомерического смеха. А лицо Гимро приобрело отвратительный цвет жаренной на машинном масле свеклы.

Под жутким, убийственным взглядом капитан-лейтенанта я поспешно прикусила язык. Но было уже поздно. Слова уже вылетели и забрать их назад не было никакой возможности. Если бы еще мы в комнате были одни… Но нет. Меня угораздило высказаться при свидетелях! И я приобрела себе первого врага среди преподавательского состава. Молодец, Аврора! Ничего не скажешь!.. Такими темпами я не то, что до конца первого семестра, даже до начала занятий не доживу!

— Обулась! Быстро! — с убийственными интонациями процедил игумар, с яростью косясь то на меня, то на ржущих коллег. — И бегом за мной! Отстанешь — пеняй на себя!..