— Вот она, — тихо говорит она, её глаза стекленеют. — Причина, по которой ты никогда не признавала нас в городе, несмотря на то, как хорошо мы проводили время на охоте. Кейн и Чад никогда этого не понимали. Думаю, Чад ухаживал бы за тобой, если бы не боялся, что ты публично отвергнешь его, — она тычет мне в грудь. — Мы подруги, и я заставлю тебя признать это, я всем тебе обязана.

— Нет, — я обнимаю себя руками, будто прикрываясь щитом. Друзья, возлюбленные — они предают, проникают под кожу, а потом уходят, забирая с собой всё. У мамы были друзья. Были мужчины, которых она любила. Ни один из них не принес ей ничего хорошего.

Кандра задирает свой курносый нос, а её большие карие глаза пылают от эмоций.

— Да. И знаешь почему? — я не отвечаю, и она продолжает. — Ты дала мне всё. Несмотря на свой вспыльчивый характер, ты — самый добрый человек из всех, кого я знаю. Я была просто ещё одним голодным ребёнком, который увязался за тобой, а ты не прогнала меня, как сделали бы другие, ты научила меня ставить ловушки для кроликов. Без тебя я бы никогда не смогла пойти на охоту, — она горько смеется. — Ты заставила остальных делить добычу поровну, хотя поначалу я была лишь обузой. Ты научила меня стрелять из лука. Защищаться и стоять на собственных ногах. Из-за тебя я смогла отложить немного монет, чтобы мечтать о будущем вдали от отца. Каждый раз, когда он бил меня, каждый раз, когда меня лапали постояльцы, а он даже не попытался вмешаться — я держалась за эту мечту. Это из-за твоего таланта Ронан заметил нас, и поэтому я получила работу здесь. Ты хороший человек, Наоми, и ты достойна дружбы, — по её щекам стекают слёзы.

— О, боги, Кандра, если ты сейчас из-за этого разрыдаешься, я позволю тебе быть моей подругой, — вырывается из меня сдавленный смешок, и груз, который так долго давил на плечи, стал немного ослабевать. Кандра бросается ко мне и с силой обнимает. Я наконец вспоминаю, что Имоджен всё ещё в комнате, и смотрю на неё через плечо подруги.

— Только не говори мне, что мы не друзья, потому что я уже вложила в тебя слишком много, чтобы это было не так, — резко говорит она мне, и я просто киваю в ответ.

Кандра отстраняется.

— Только, пожалуйста, не отталкивай Ронана из-за собственного страха.

Я закрываю глаза. Я действительно боюсь? Или просто пытаюсь защитить себя и его?

В конце концов, я впущу его в свою жизнь.

Наоми

Имоджен ведет нас прямо в свои личные покои. Мое тело все еще слегка дрожит от волнения, вызванного клятвой, встречей с Ронаном и стычкой с Кандрой. Жрица резким жестом предлагает нам сесть в три красных бархатных кресла, расставленных вокруг небольшого столика в углу комнаты.

Я с трудом могу усидеть на месте, мои пальцы барабанят по подлокотнику, а нога стучит по полу, пока обе женщины не бросают на меня мрачные взгляды. Дверь распахивается, я вздрогнула и обернулась, но увидела только слугу, входящего с подносом с чаем и маленькими пирожными. Не знаю, о чем я думала, может быть, что Ронан пришел за мной.

Имоджен наклоняется вперед, опираясь локтями на колени, и пристально смотрит на меня. Затем она переводит взгляд на Кандру.

— Прежде чем я расскажу вам о паломничестве, напомню, что, несмотря на обещание, вы все еще можете отказаться от него без страха опозориться. Вы можете передумать в любой момент, пока не переступите через портал, — мы обе киваем, и Имоджен продолжает. — Расскажите мне, что вы вообще знаете о нем.

Кандра выпрямляется на своем кресле.

— Паломницы отправляются в земли фейри, чтобы найти и принести обратно предмет, пропитанный их магией. Что-то, что может передать силу нашему миру и отдать его магию нашему народу. Обычно это зачарованные реликвии или камни сердца.

Синие глаза Имоджен обращаются ко мне.

— А ты что знаешь?

Я пожимаю плечами.

— Крестьян не осведомляют о таких вещах. Я знаю, что наши миры сближаются настолько, что каждые семь лет образуются трещины и открываются порталы, и, если паломница не вернется до того, как миры снова разойдутся, она останется в ловушке, до момента, пока они не откроются снова. В этих мирах время течет медленнее, чем наше, поэтому если здесь порталы открываются каждые семь лет, то в Другом мире между их открытием пройдет двадцать один год.

Имоджен, задумавшись, касается щеки двумя длинными пальцами.

— Кто-нибудь из вас знает, что такое камень сердца? — мы с непониманием смотрим на нее, от чего она вздыхает и смотрит в потолок. — Это сердце лесной нимфы, озерной девы, элементального духа. Вы можете думать, что знаете фейри, потому что мы имели дело с неразумными зверями, которые проникают в наше царство, но существа, у которых есть камни сердца? Они выглядят как элементальные версии людей.

Она кусает губу, не решаясь.

— Они весьма дружелюбные, приглашают тебя на свои лесные праздники, смеются и танцуют с тобой, а когда ты вырезаешь их сердца, они умоляют о пощаде.

Я съеживаюсь, чувствуя, как по мне пробегает дрожь, но Имоджен продолжает.

— Их камень сердца — это место, где хранится вся их сила, и именно он связывает лесную нимфу с рощицей деревьев, которая является одновременно ее домом и частью души, или цветочную нимфу с ее лугом. Забрать его у них — не то же самое, что сражаться за свою жизнь, как в случае с Ку Ши. Нет, это предательство. Большинство подружатся с нимфой, заставят ее ослабить бдительность, а затем хладнокровно убьют. Люди говорят о фейри, как о монстрах, которые охотились на нас до великой войны, но в данном случае монстры — мы.