— Ты так боишься, что лорд-протектор помешает нам дать клятву? — шепчу я Имоджен.

— Не только он, — отвечает она, но уже слишком поздно, чтобы я успела задать ей больше вопросов. Женщина передо мной поднимается с колен, и верховная жрица жестом руки подзывает меня к себе.

Я собираю всю свою смелость, на которую способна, и опускаюсь перед ней на колени.

У верховной жрицы маленькие темные глаза, глубоко посаженные в округлом лице, они оглядывают меня с ног до головы. На ее голове нет и следа седины, прическа уложена простым образом и закреплена костяными гребнями, от чего она выделяется на фоне других женщин в комнате.

— Как тебя зовут и из какого ты рода? — спрашивает она. Жрица, стоящая позади нее, готовиться записать мое имя среди других.

— Наоми из Пойнт Вуденд, — мой голос твердый и гордый, как никогда раньше.

Черные брови верховной жрицы поднимаются.

— Простолюдинка? — Ее взгляд скользит мимо моего плеча прямо к Имоджен. — Ты привела простолюдинку, чтобы она дала клятву?

— Это право дано всем женщинам, — твердо отвечает Имоджен. — И я привела двух простолюдинок, Биргит.

— Двух! — смеется верховная жрица. — И какое у них образование? Эти женщины хотя бы понимают, во что ввязываются? Или они просто овцы, идущие на убой? — я сжимаюсь от этих слов, но не подаю вида.

— Посмотри на них, Биргит, — резко отвечает Имоджен. — Посмотри на их форму. Они входят в охотничью группу лорда Ронана. Возможно, они лучше подготовлены, чем любая другая женщина здесь.

Биргит смотрит на меня, как будто видит меня впервые.

— Наоми, ты когда-нибудь убивала фейри?

Я смотрю ей прямо в глаза.

— Я убила своего первого фейри, когда мне было четырнадцать лет.

Она цокает языком, услышав мои слова.

— Ну, надеюсь, до убийства не дойдет во время твоего паломничества, но вполне возможно, что и дойдет. Это очень необычно, — она снова смотрит на Имоджен. — Ты ответственна за то, чтобы научить их всему, что им нужно знать. На все про все у тебя неделя.

— Я согласна, — в голосе Имоджен слышится нетерпение.

Верховная жрица снова смотрит на меня.

— Дай мне свою руку, Наоми. Только клятва кровью будет иметь силу.

Я протягиваю ей ладонь, и она с удивительной силой сжимает ее одной рукой. Жрица подходит ближе, держа в руках серебряный поднос с коротким кинжалом. Когда верховная жрица берет клинок, я бросаю испуганный взгляд через плечо на Имоджен, которая коротко кивает.

Я была так занята изучением других кандидаток в паломницы, что не смотрела на саму церемонию клятвы. Верховная жрица проводит лезвием по моей открытой ладони, и острая боль пронзает мою плоть. Я сдерживаю желание отдернуть руку, даже когда она обхватывает ее обеими руками.

— Повторяй за мной, — требует она. — Я клянусь никогда не рассказывать о уроках, которые преподавались в рамках подготовки к паломничеству, никому, кроме другой жрицы. Я клянусь не произносить ни слова о своих переживаниях в Ином мире никому, кто не совершил переход.

Я повторяю слова, которые Имоджен заставила меня выучить. Я не отрываю взгляда от верховной жрицы и не позволяю своему голосу дрожать, несмотря на то, что капли моей крови падают на каменный пол между нами.

Беспокойство, охватившее меня, только усиливается, когда ледяные щупальца пробегают по коже моего левого среднего пальца и ладони. На коже появляется незаметный узор из серебристых завитков в форме широкого кольца, видимый только при прямом освещении. Рана медленно затягивается и превращается в тонкую линию. Кровь испаряется с пола, превращаясь в шипящий пар.

— Ты можешь встать, Наоми из Пойнт Вуденд, желаю удачи в твоем паломничестве, — жрица наклоняет голову в сторону, отпуская меня.

Я поднимаюсь на дрожащих ногах и возвращаюсь к Имоджен, пока Кандра дает ту же клятву. Имоджен практически тащит нас к выходу из зала быстрыми шагами, тяжело выдыхая, пока напряжение спадает с ее плеч.

— Почему ты так волновалась? — шепчу я ей, когда мы выходим через двойные двери.

— Я боялась, что он прибудет до того, как ты принесешь клятву, и остановит тебя, — Имоджен кивает головой в сторону, и я поднимаю взгляд.

Лорд-протектор приближается к нам, а за нами — участники церемонии. Его лицо искажено глубокой морщиной, а мрачный взгляд пронзает нас насквозь. От него я чувствую себя никем, будто какое-то насекомое. Даже благородные кандидатки отступают перед его нескрываемой яростью. Брокаты, меха и золотые цепи, которыми он увешан, подчеркивают его превосходство надо мной, но Имоджен смотрит не на него.

Вслед за отцом идет Ронан, его брови сдвинуты, а лицо — отстраненное.

В тот момент, когда наши взгляды встречаются, у меня скручивает живот, и я вспоминаю, как его руки и губы ласкали меня прошлой ночью. Как он заставил мое сердце трепетать, когда держал меня в своих объятиях. Его шаги замедляются. Затем он замечает Имоджен рядом со мной, других женщин вокруг нас, и к нему приходит осознание.