Попытался удержать просветление, вцепиться в него, но от этих попыток оно стало исчезать ещё быстрее, словно вода, утекающая сквозь пальцы. И чем сильнее я старался удержаться в Потоке, тем быстрее он исчезал.

Ещё несколько шагов — и моё сознание вернулось в привычную норму. Сатори покинуло меня, разрушенное моим же чувством надежды и вновь пробудившейся жажды жизни.

Миг — и я вновь осознал себя стоящим на очередной плите посреди зала смерти, но без того всепонимания, что вело меня раньше.

И что символично, это произошло именно в тот момент, когда я снова ступил на черную плиту — символ смерти.

Но, даже покинув меня, сатори оставило «прощальный подарок» — холодный, ясный разум. Страха и былого ужаса я больше не испытывал.

Мысли заработали с почти световой скоростью, анализируя всё, что удалось понять. Пять Стихий, пять первооснов мира — таков взгляд местных жителей. Из этих базовых элементов, по их убеждению, строится всё остальное; по крайней мере, воспоминания голема и всё, что я слышал за время жизни в этом мире, говорило именно об этом. Разве что к этим пяти Стихиям добавлялся ещё и Астрал, считавшийся не земной, а пришедшей извне, со Звёзд, энергией. Но Астрал не был стихией в понимании местных практиков, и стоял для них отдельно, не как чужеродный элемент, а как вершина пирамиды. Вершина которая парит высоко в небе.

Стоило мне задержаться на одном месте, как плита под ногами начала ощутимо нагреваться, но усилием воли я отстранил этот дискомфорт, выкинув его из головы.

Наитие и озарение ушли, но остались разум, умение думать и врождённая предрасположенность моей души к Астральной магии — той самой, на которой и построен этот лабиринт из магических петроглифов.

Я не пытался снова вызвать прежнее просветление, понимая всем естеством, что этого не получится. Оно пришло в миг смирения с неизбежной смертью, когда даже желание жить утратило смысл. А сейчас оно, напротив, расцвело с новой силой. Почувствовав надежду на спасение, я не хотел опускать руки. Желание бороться стало для меня непреодолимой стеной, за которой мне уже не достичь — пусть и мимолётного — единения с миром.

Не обращая внимания на жар под ногами, я присел на корточки и, вытянув вперёд правую ладонь, представил, как с неё стекает ручеёк астральной энергии. Примерно с пятой попытки это удалось. Большинство окружающих плит этот поток как мне показалось поглотили без остатка, он будто ушел в нагретый солнцем песок. А вот два петроглифа повели себя иначе: оба приняли мою энергию, и краска на них, как мне показалось, стала выглядеть более насыщенной.

Что закономерно, мою энергию приняли два зелёных петроглифа. Это логично, ведь именно этот цвет должен следовать за чёрным. Только вот из двух мне нужно выбрать один.

Не убирая ладонь, попробовал изменить направление течения энергии. В этот раз не выливал её из себя, а представил, что от петроглифа, над которым нависает моя ладонь, исходят магические эманации и впитываются в мою кожу.

На удивление, опыт удался с первого раза. Видимо, он был очень похож на практики, которые я тренировался в своём путешествии по лесу, пытаясь научиться чувствовать опасность, невидимую простым зрением.

Эманации ближайшей плиты напоминали запах гнили, ощущение увядания.

Впитав эти отголоски, я понял, что петроглиф, несмотря на следы Стихии Дерева, отражает дерево засохшее, увядающее, гниющее и одновременно дающее жизнь тысячам насекомых, плодящихся в его усыхающей древесине.

Вторая плита излучала энергетику роста, молодости и цветения.

Какую из них выбрать?

Времени на раздумья почти не осталось: плита под ногами становилась раскалённой.

Выбор был не столь очевиден. Первый петроглиф — ближе к той плите, на которой я стою сейчас. Он предвестник смерти.

Второй — символ новой жизни.

Нового цикла жизни, если быть точным.

Точно! Новый Цикл!

Река астральной энергии, ранее ощущаемая мною, должна течь по ходу моего движения, а не обратно, как это было бы, если бы я выбрал петроглиф увядающего дерева.

Не давая себе времени на сомнения, делаю шаг.

И снова я жив. Значит, мой выбор был верен.

Вновь присаживаюсь и вытягиваю ладонь вперёд, в этот раз не тратя время на все плиты, сосредоточившись на двух красных.

От первой исходила энергия всепоглощающего Огня, пожирающего Пламени.

От второй — ощущение иное, словно от тления.

Здесь выбор сложнее.

Только воспоминание о том, что буйство стихии, сжигая лес, удобряет землю, позволяет принять решение, и я ступаю на плиту огненного буйства, символизирующую пожар.

В этот раз я не был столь уверен в своём выборе, но плита под ногами раскалилась настолько, что оставаться на ней становилось невозможным, и пришлось делать шаг.

Нужно признать самому себе — мне повезло. Выбор между пожаром и тлением был непрост, но магический огонь меня не коснулся, значит решение было правильным.