Два часа я потратил на то, чтобы изучить уже пройденные залы, в надежде найти намёк на ключ, который позволил бы мне продолжить путь.

Так ничего и не найдя, вернулся в последний из посещённых залов. Он был связан с почитанием посмертия, и, как мне показалось, именно в нём должен был располагаться ответ на вопрос: как открыть проход дальше?

Раз за разом моё внимание возвращалось к вазе в центре стола.

Внимательно осмотрев её с помощью «астрального зрения», не обнаружил никаких ловушек и магических нитей, тянущихся от вазы куда-либо.

Так как вернуться назад на поверхность я уже не мог, а пути дальше не видел, рискнул пошевелить вазу, не поднимая её с поверхности. Так, как могло сделать лёгкое землетрясение или оползень на склонах холма.

Благодаря тому, что в этот момент все мои чувства были напряжены до предела, удалось расслышать лёгкое позвякивание, исходящее из вазы.

Ваза была закрыта простой керамической крышкой, которая не была запаяна воском, и мне показалось, что её можно просто поднять.

Но всё, что до этого казалось простым в этой усыпальнице, всегда приводило к срабатыванию очередной ловушки. Поэтому я долго сомневался. Даже ещё раз провёл осмотр всех остальных залов и, не найдя намёка на выход, рискнул вернуться к вазе и приподнять крышку.

Готов был к любой опасности: к потолку, упавшему сверху, к магии огня, рвущейся из-под ног, к стрелам, летящим из стен, — но крышка просто и спокойно позволила себя поднять, не активировав никакой хитроумной западни.

Внутри вазы, на самом её дне, обнаружился небольшой бронзовый ключ необычной формы.

И как его достать, не снимая вазу со стола? Моя рука в горлышко не пролезет. Да и даже если смогу забрать ключ, нигде не видно замка, который можно было бы им открыть.

Ещё раз потряс вазу, прислушиваясь к позвякиванию. Затем осторожно рискнул наклонить сосуд. И снова ни намёка на срабатывание ловушки. Не отрывая вазу от стола, повернул её вдоль оси, чтобы лучше разглядеть ключ на её дне.

Едва это сделал, как услышал тихий скрежет камня о камень. Звук исходил от дальней стены зала.

Даже не оглядываясь, рыбкой сиганул с места, выпрыгнув в коридор, ведущий из зала. Непонятные звуки у меня уже прочно ассоциировались с опасностью.

Пару минут стоял, прижавшись спиной к стене, вслушиваясь и успокаивая дыхание. Но в том зале, который я так спешно покинул, казалось, ничего не происходило. Выглянув из-за угла, не увидел в нём никаких изменений. Ваза, которую я сдвинул, стояла ровно там же, пол, стены и потолок тоже не изменились.

Через полчаса я всё же поборол свои страхи и вернулся в зал. С каждым шагом, приближавшим меня к загадочной вазе, был готов снова прыгнуть в спасительный, как мне казалось, коридор.

Дойдя до стола, огляделся и с этого места разглядел щель в стене напротив, которой раньше совершенно точно не было.

Правда, щель была совсем узкая, даже палец в неё не просунуть, но она появилась совсем недавно. Скорее всего после того, как я сдвинул вазу.

Чтобы проверить догадку, вернул вазу в исходное положение. Снова услышал звук движущихся камней и спрятался в коридоре. А когда вернулся, щели в стене уже не было.

Кое-что становится понятно. Ключ на дне сосуда — это не ключ от замка, а намёк на то, что сама ваза является «ключом». Запутанно? Возможно. Зато полностью в духе тех любителей символизма, которыми мне показались древние мастера.

Остаётся только понять, как правильно двигать вазу. Поскольку мне совершенно точно ясно: сделаю что-то не так — и здравствуй, срабатывание новой ловушки.

Сперва вспомнил, в какую сторону сдвигал вазу в первый раз, в тот самый, когда открылась щель в стене. Затем повторил это действие, и снова в до этого казавшейся глухой каменной кладке появился намёк на выход.

То есть надо просто сдвигать вазу по часовой стрелке? А если всё не так просто?

С этой мыслью изучил стоящие на столе предметы. И почти сразу заметил в них некоторую закономерность. На одних были нанесены символические изображения людей, а на других просматривались змеиные фигурки.

И что интересно, в первый раз, когда я сдвинул сосуд, его носик в результате указывал на чашку с изображением человечка. Интересно, а что было бы, если бы я подвинул сосуд немного дальше и его носик указал на пиалу, на дне которой видна змеиная фигурка?

Интересно, но проверять, что произойдёт в таком случае, мне совсем не хочется.

Аккуратно сдвигаю вазу на «два деления», минуя две чаши со змеями. Щель в стене послушно расширяется. Теперь сдвиг на одно «деление» на плошку, по краям которой изображены бегущие люди. И снова камень стены приходит в движение.

Всего условных «делений» на этом своеобразном циферблате оказалось двенадцать: пять со «змеями» и семь с «людьми». Когда я завершил полный оборот вазы, щель в стене превратилась в довольно широкий проход, в который мог пройти, не пригибаясь, даже такой гигант, как Бин Жоу.