Из этого проёма тянуло прохладным воздухом, насыщенным ароматами сандала и мирта.

Осторожно ступив в новый проход, я в очередной раз за своё путешествие по гробнице оказался в каменном коридоре. Только у этого было отличие от тех, в которых мне уже пришлось побывать. Он состоял из ровных, идеально подогнанных друг к другу плит без каких-либо рисунков и орнаментов. Никаких щелей в пол, никаких отверстий в стенах, за которыми могли скрываться ловушки. Как ни всматривался прежде чем сделать первый шаг, не смог разглядеть ни намёка на трещины или какие-то иные нюансы, отличающие ту или иную напольную плиту от соседней. Также не было и различий на каменной кладке стен и потолка.

Проверка с помощью астральной магии не показала никаких скрытых магических нитей, которые можно было бы задеть, что привело бы к срабатыванию очередного «сюрприза» от создателей усыпальницы.

Нет, магия несомненно тут была, но она ощущалась как равномерный, мощный фон. Фон, пропитанный смертью и одновременно с этим каким-то неясным, эфемерным послевкусием надежды.

Осторожно ступая на плиты, я двинулся вперёд. Через полтора десятка метров стало понятно, что коридор продолжает спуск вниз, при этом закручиваясь в пологую спираль. Ещё столько же шагов — и меня встречает новый зал. Вход в него не перекрывала дверь, требующая решить очередную головоломку. Простой арочный проход, достаточной высоты, чтобы даже Бин Жоу прошёл в него, не пригибаясь и не наклоняя алебарду к земле.

Остановившись в проходе, глубоко вздохнул. Именно отсюда шёл тот запах мирта и сандала, который я уловил, когда открылся проход в стене.

Кажется, это ещё не финал моего пути. Обидно, а то уже надеялся, что все испытания остались позади. Почему я так решил? Да первого взгляда на убранство нового зала хватило, чтобы у меня похолодела спина от нехороших предчувствий.

Нет, внешне всё было нормально, никакие драконы, чудовища или ожившие статуи меня не встречали. Только всё равно предчувствие было нехорошее, потому что этот зал по своему оформлению сильно отличался от всего, ранее мною виденного в усыпальнице.

Вместо гранита — тёмный базальт, отполированный до зеркального блеска, поглощал свет магических глифов на стенах, отражая его странными, ускользающими бликами. Куполообразный потолок уходил в, казалось, абсолютную тьму, хотя по ощущениям до него было не так и далеко, метров пять, не больше. Но даже моё магически усиленное зрение не могло различить ни одной детали на нём.

Воздух здесь был наполнен ароматами сандала и мирта не так, как в коридоре, а словно курильницы с этими благовониями зажгли буквально пару минут назад. Что как минимум уже казалось странным и неправильным, особенно учитывая многовековой возраст гробницы. Хотя, судя по всему, магия в этом мире способна и не на такие чудеса.

По кругу в стенах располагались пять массивных дверей. Каждая из них была настолько не похожа на другую, что казалось, они не просто вели в разные помещения, а в совершенно иные миры. Причём по тому, как они были сделаны, во мне зрела уверенность, что каждую из этих дверей создавал свой мастер.

Дверь слева от меня была выполнена из тёмного дуба, покрытого живыми ветвями. Да, именно живыми. Их изумрудные листья тянулись к тусклому свету глифов, словно к солнцу, и мне даже показалось, что одна из веток медленно сместилась, словно потягиваясь после долгого сна. Возможно, это, конечно, была искусная иллюзия, но от неё даже исходило некоторое ощущение жизни.

Следующая дверь была из красного порфира, в прожилках которого пульсировал тусклый свет, словно под камнем тлели угли. От неё исходило ощущение тепла. Не жаркого, не опаляющего, а равномерного и спокойного, как от домашнего очага.

Третья дверь выглядела грубо, словно сделанная каменными топорами и примитивными рубилами первобытных людей. Необработанный жёлтый песчаник, испещрённый трещинами и жилами, будто кто-то просто вырезал кусок скалы и установил его здесь.

Четвёртая была отлита из тёмной, отполированной до зеркального блеска бронзы. Её поверхность покрывали строгие геометрические каналы, показавшиеся мне схемой неведомого механизма. По этим протокам медленно, с едва слышным шелестом, струилась какая-то тёмная жидкость, сверкая тусклым серебром в отсветах глифов. Ртуть? Если да, то не хотелось бы долго вдыхать её испарения. В астрале от этой двери веяло леденящим холодом и ощущением несгибаемой воли.

И последняя казалась сделанной из отполированного чёрного обсидиана, настолько тёмного, что он поглощал почти весь свет. Но в самой его глубине, в сердцевине камня, плавали серебристые пузыри. Они медленно поднимались из ниоткуда и пропадали в никуда, лениво переливаясь и лопаясь у невидимой поверхности, чтобы уступить место новым. Уловить какие-то особые ощущения от этой двери у меня не получилось, слишком противоречивыми были ощущения, когда я попробовал это сделать.

Кроме этих пяти дверей, зал был практически пуст. Никаких столов, саркофагов или уже привычных статуй. Единственное, что ещё дополняло его интерьер, — это тусклая роспись на стенах, которая при первом взгляде терялась на фоне необычных дверей.

Не заметив и не почувствовав никаких ловушек, я всё же решился зайти в зал.

Напряжённый, словно кот, который ощущает рядом присутствие злобного пса, вышел в центр зала. Медленно повернулся по своей оси, всматриваясь в двери и стены. И когда повернулся в сторону арки, из которой вышел, меня ждал очередной сюрприз. Арки и какого-либо иного прохода за моей спиной больше не было.

Притом если не знать, что тут ранее был проход, его попросту нельзя было найти. Там, где ещё несколько секунд назад находилась арка, теперь лишь сплошная стена из отполированного базальта.