Но знать о подобном опыте и испытать его — совершенно разные вещи. И благодаря этому переживанию мне открылось то, что было скрыто раньше. Мир словно раскрылся, явив свою сокровенную суть. И я увидел истинную природу данного места, этого зала.

Не как абстрактную концепцию, не как заученные формулы и жесты, которые используют практики уровня Бин Жоу, а как нечто иное, больше напоминающее живую субстанцию.

От каждой плиты мозаичного пола ощущался поток тонкой энергетики, словно в краску, с помощью которой были нанесены петроглифы, добавили порошок небесного камня, до сих пор хранящий память о Космосе.

Ручейки астральной энергии струились от каждой плиты, сплетаясь в сложнейшую сеть взаимосвязей. Одни потоки казались яркими и сильными, другие — тусклыми и едва различимыми. Некоторые текли плавно, другие пульсировали резкими толчками.

Зелёная плита под моими ногами пульсировала размеренно, как сердцебиение. От неё уходило сразу несколько энергетических ручейков, каждый из которых вел к соседним плитам. Но не все эти потоки были одинаковыми.

Четыре из них пульсировали тревожным, агрессивным красным — в них чувствовалась разрушительная мощь спрятанной магии. Но один поток был иным. Он тёк спокойно, ровно, гармонично, будто река, делающая естественный поворот.

Следуя этому потоку, я сделал шаг вперёд. В поглотившем меня состоянии не было места страху и сомнениям. Я просто следовал за естественным течением астральной энергии, словно за Хароном, приглашающим меня в свою лодку.

Красная плита. Но её внешний цвет, в данный момент для меня, не имел никакого значения — туда вел поток. Мои ноги твёрдо встали на новый мозаичный фрагмент. Никакого пламени не вырвалось из трещин, потолок не обрушился, из стен не ударили отравленные стрелы.

Только окружающие плиты вновь изменились, поменяв свои цвета. Лишь зелёная, с которой начался мой путь, оставалась такой же. Миг — и перед моим внутренним взором вновь появились новые связи. Мозаика словно была живой и менялась после каждого шага. Сменились и энергетические ручейки, сплетаясь в новый узор. В этот раз уже шесть из семи потоков, исходящих от плиты, на которой я стою, ведут к Огню, и только один — на шаг влево и назад, возвращаясь на первую линию символов, кажется мне сейчас естественным.

Впрочем, что значит «кажется» — я это чувствую.

И следуя за этим чувством, делаю новый шаг.

Мои ноги касаются жёлтой плиты. И я начинаю понимать логику, а точнее — то, что заложено создателями ловушки. Мозаика под моими ногами словно сама рассказывает мне историю.

Зелёный цвет дерева — мой первый шаг — даёт пищу красному огню — шаг второй. Пепел от сгоревшего дерева удобряет жёлтую землю — шаг третий. Землю, из которой добывается белый металл — шаг четвёртый. Созданный из этого металл меч убивает — шаг пятый, цвет черный. Мертвое тело удобряет почву и в ней прорастает росток нового дерева — шаг шестой.

Я двигался через зал, ведомый невидимыми глазами течениями астральной реки, проложившей себе путь по этой мозаике. Каждый следующий шаг был очевиден — правильный путь светился в моём расширенном восприятии, будто маяк во тьме. Не нужно было думать, анализировать, вспоминать символы. Достаточно было просто чувствовать и без тени сомнений двигаться в этом потоке Астральной реки.

Цикл за циклом. Зелёный — красный — жёлтый — белый — чёрный. И снова зелёный.

Где-то на краю восприятия мой разум, пребывающий в странном состоянии, отмечал, что плиты реагируют на мои шаги. Не атакуют, но словно тестируют, проверяют: лёгкий жар, едва заметная вибрация или мимолётное прикосновение холода. Но ничего опасного — ведь я шёл верным путём, и Стихии признавали меня.

Примерно на середине пути ко мне пришло ещё одно осознание. Петроглифы на плитах не были просто рисунками. Каждый из них нес в себе вложенный мастером замысел — квинтэссенцию соответствующей стихии, её суть, запечатлённую в камне. И эта суть резонировала с астральной энергией, дополняя уникальный узор и наделяя его сакральным смыслом.

Молодое дерево не просто символизировало рост — оно и было ростом, самой идеей жизни, пробивающейся сквозь камень и землю. Костёр не изображал огонь — он и был огнём, отображённым в графической форме. Капля росы, символ Стихии Воды, несла в себе прохладу рассвета, обещание нового дня.

Мастер, создававший эти знаки, не просто вырезал их на камне. Он вкладывал в каждый символ частицу соответствующей стихии, её ощущающуюся мной в данный момент душу. Именно это делало мозаику не просто статичной головоломкой, а словно магическим и вполне живым организмом, реагирующим на действия того, кто пытался её пройти.

Понимание пришло не словами — оно просто стало частью меня в том единении с миром. Я продолжал идти, следуя за потоками магии, будто читал открытую книгу.

Ещё цикл шагов. И ещё. Расстояние до выхода сокращалось.

С каждым новым шагом во мне пробуждались, казалось, забытые чувства — надежда, предвкушение жизни и другие.

И с каждым подобным «пробуждением чувств» мой опыт сатори начал слабеть.

Сначала это было едва заметно — словно кто-то осторожно приоткрыл задвижку, через которую начала утекать река, по которой плыло моё сознание. Мир потихоньку возвращался к своей обычной плотности. Потоки магии вокруг меня тускнели, становились менее различимыми, а точнее — я всё слабее ощущал их присутствие.