Новый выстрел — и я тут же откатываюсь, чтобы прыжком вскочить и уйти от следующей стрелы. Ещё одна — и мне приходится волчком бросаться в сторону. Дыхание стало прерывистым не от усталости тела — оно было поистине неистощимым — а от начинающейся паники, исходящей от разума обычного земного клерка. С каждым мгновением мне всё сильнее казалось, что зря я во всё это ввязался. Лёгкая тренировка с неживым манекеном незаметно переросла во вполне серьёзное сражение за жизнь.

«Не успеваю!» — мысль пронзила, словно кинжал, усиливая начинающуюся панику. — «Слишком быстро! Эта тварь, кажется, не растеряла разум и начала предугадывать мои уклонения!»

Я видел, как его рука тянется за очередной стрелой. Видел, как натягивается тетива. Но связь между зрением, анализом и командами телу начала рваться. Промежуток между «вижу» и «делаю» едва не стал роковым. Я ещё думал, куда уклониться — уйти перекатом или бросить тело вправо — а стрела уже была в полёте, опережая моё решение.

Рывок вперёд — на удачу. Думать дальше уже было нельзя. И мне повезло. В этот раз именно повезло: стрела попыталась клюнуть в плечо, но разминулась с кожей буквально в паре миллиметров.

Очередной выстрел. Подлый. Тварь целила вниз живота, а может, в пах. Рывок вверх и назад, как будто уклоняюсь от брошенного мяча в игре вышибалы. Не движение из тренировочного комплекса, а, скорее, паническая реакция моего разума. И тело закономерно отреагировало на это странное, ошибочное движение на долю секунды позже, чем требовалось. Мимолётной рассинхронизации хватило.

Острая, леденящая боль вспыхнула на внешней стороне бедра. Стрела не вонзилась глубоко: мощные мышцы и кожа, укреплённая магией и алхимией, выдержали. Но она зацепила, и это было неожиданно и чертовски больно! Болел не сам порез от широкого наконечника, а то пятно, которое оставила чёрная энергия стрелы. Словно живая гниль попыталась впиться в плоть. Хорошо, что энергетика моего нового тела практически мгновенно, без подсказки разума, выжгла большую часть некротической заразы.

Каким бы мощным и крепким ни было это тело, жгучий холод всё же проник внутрь. С моих губ сорвалось несвойственное мне рычание — глухое, злое, животное. Не столько от боли, сколько от злости на самого себя.

Лучник оказался слишком хорош. Лучше, чем я ожидал.

Новая стрела уже летела прямо в центр моей груди. Я видел её. Словно вновь став сторонним зрителем, наблюдал разрезающую воздух смерть. Ум лихорадочно соображал: «влево? нет, он этого ждёт! вниз? поздно! поймать?!»

Лавина вариантов, каждый из которых мог спасти или убить. До этого момента я старался контролировать каждое движение, каждый вздох, но сейчас, за мгновение до того, как стрела, пылающая красно-чёрным, пробила бы мою грудь, я отпустил поводья управления. Словно убрал ладони с виртуальной клавиатуры.

Моё медленное сознание земного клерка оказалось перегружено ощущениями близкой смерти. Попало в ловушку страха. А голем попросту не знал, что такое бояться. Его тело было идеально подготовленной машиной, и сейчас, выполняя вбитую на уровне рефлексов установку на самозащиту, показало всё, на что способно.

Время не замедлилось. Оно словно исчезло.

Моё тело действовало самостоятельно. без вмешательства разума. И в его движениях не было места сомнениям, многоходовому анализу и, главное, страху.

Чистые, отточенные тысячами тренировок боевые рефлексы голема Бин Жоу. В который раз за четыре месяца я смотрю на это со стороны, но сейчас меня наполняет не злость, а странное спокойствие.

Я даже не разобрал начало движения — только ощутил результат. Резкий, молниеносный сдвиг корпуса вправо-вперёд, почти невозможный для человеческой анатомии. Мне бы даже не пришло в голову двигаться так! Я бы просто не посчитал это движение возможным для человека.

Стрела просвистела в сантиметре от моих рёбер, разорвав ткань халата. И в тот же миг, используя инерцию уклонения, тело рванулось вперёд. Это был не «Летящий Журавль» из сна, а нечто кажущееся более простым и одновременно являющееся чем-то намного более сложным. Смертельно точным. Рёв воздуха едва не заложил уши. Пятнадцать шагов до мертвеца исчезли за один безумный рывок.

Лучник только начал тянуться за последней стрелой. Его глазницы расширились, и в них мелькнуло нечто, похожее на мертвенный аналог удивления. Казалось, он успел понять, что проиграл дистанцию.

Костяная рука отпустила стрелу и рванулась к бедру, где висел короткий изогнутый клинок. Он выхватил его одним движением, отточенным ещё при жизни тысячами боёв. Ржавая сталь покинула ножны с пробирающим до костей скрежетом.

Мгновенно оценив ситуацию, ходячий мертвец понял: лук ему больше не поможет. И он пошёл в контратаку — отчаянную, яростную. Нежить понимала: ближний бой — её последний шанс убить странного живого и пожрать его жизненную силу ради возвышения. О сохранении собственного существования тварь вряд ли задумывалась.

Вновь я был лишь бессловесным наблюдателем, как и четыре бесконечных месяца до вчерашнего дня.

Видел, как клинок мертвеца описывает короткую смертоносную дугу к моей шее. Видел жёлтые костяные пальцы, сжимающие рукоять. Видел оскал высохших губ. Но сейчас не я управлял телом. Им правили программа самозащиты и отточенные тысячами тренировок рефлексы.

Клинок лучника целил в сонную артерию, в надежде завершить всё одним быстрым ударом. Даже практик предельного ранга Первой Ступени не успел бы среагировать на столь хитрый приём.