Сработало!

Рефлекс, вбитый хлыстом Наставника в детском сне, сработал здесь, в реальной схватке! Причём сработал не на инстинктах, вложенных в Бин Жоу, а за счёт именно моего понимания, как надо!

Цзянши, потеряв равновесие от провалившегося удара, качнулся вперёд. Его гнилая челюсть щёлкнула в пустоте там, где мгновение назад было моё ухо.

Но я находился в следующей фазе движения.

«Змея, Готовящаяся к Прыжку».

Скручивание корпуса, перенос веса с согнутой ноги на выпрямляющуюся. Не для удара. Для смещения.

Я не хотел упокаивать эту тварь слишком быстро. О нет! Эта нежить так просто от меня не отделается! Ведь я нашёл себе идеальное учебное пособие! Не устающий и не чувствующий боли манекен для отработки приёмов и навыков.

Мгновение — и я оказался сбоку от цзянши, в мёртвой зоне его занесённой сабли. Моя рука с дадао не била. Толкнула. Тыльной стороной клинка, с коротким, резким импульсом, в боковую часть его колена. Не чтобы сломать. Чтобы нарушить равновесие. Чтобы проверить границы доступного мне контроля над телом.

Сухой хруст. Треснула кость? Или просто сустав?

Цзянши зашатался, его нога подкосилась. Он завыл — высокий, визгливый звук, от которого кровь стыла в жилах.

Слишком громко!

Лёгкий приступ паники кольнул меня под лопатку. Но тело не дрогнуло, ему подобные звуки были, словно слону дробина. Его спокойствие и уверенность передались и моему сознанию.

Я тут же продолжил движение, используя инерцию толчка, плавно описывая стальную дугу перед собой. Дадао в моих руках был не просто грозным оружием — меч в этот момент являлся продолжением моей воли, направляющей движения клинка.

Признаюсь, я увлёкся. Ох, как увлёкся.

Это был танец. Жестокий, смертоносный, но невероятно красивый в своей отточенной эффективности.

Каждая схема из сна Наставника оживала под моими ногами, в моих руках, в поворотах бёдер, в движении плеч. Каждое движение, каждая техника, что вбивал в меня жестокий хлыст наставника из странного сна-воспоминания, требовали, чтобы я их воспроизвёл.

Снова и снова.

Быстрое вращение вокруг оси — и дадао летит в горло мёртвой твари. Медленнее, чем я мог бы. Сейчас моя задача — заставить цзянши инстинктивно (если у нежити есть инстинкты) отшатнуться от мнимой угрозы, открывая спину.

Получилось. Спина мертвеца прямо предо мной, но вместо того чтобы упокоить монстра, я легонько ударил дадао по руке, удерживающей саблю, сбивая прицел, заставляя цзянши тянуться в пустоту, нарушая устойчивость.

Движение вышло настолько плавным и естественным, использующее его же импульс против него, что я обрадовался, словно маленький ребёнок, которому подарили игрушечную железную дорогу, которую он собрал и запустил по ней свой первый паровозик.

Но мёртвого не смутить — он уже не знает, что такое смущение, — и вот его тяжёлая сабля летит мне прямо в голову.

Подшаг — и я принимаю его мощный удар, подставляя лезвие моего клинка чуть по диагонали, во второй трети, что ближе к рукояти. Не блок — скользящее парирование, которое не повредит сталь моего клинка. Сила удара нежити, перенаправленная мной, заставила его саблю уйти глубоко в землю. Цзянши на мгновение застыл, тратя время, чтобы вырвать оружие из плена лесной почвы.

Этот бой, эта тренировка «с полным погружением» раскрывала во мне всё новые и новые ощущения и грани понимания моего нового тела.

Чувство полного контроля. Осознание той силы, о которой я раньше мог только мечтать, но которая теперь послушно подчинялась моей воле.

Каждое уклонение, каждый толчок, каждый шаг — всё было частью сложной, смертоносной мозаики, которую я складывал здесь, на поляне, под аккомпанемент глухого завывания мертвеца.

Я чувствовал, как мои собственные человеческие реакции ускоряются, сливаясь с молниеносными рефлексами тела. Первичный страх отступал, сменяясь холодной, сосредоточенной, ранее незнакомой мне яростью и… азартом.

Я быстро учился, ощущая смертельную угрозу, ведь любая ошибка или неточное движение — и клинок мертвеца полоснёт по моей плоти.

Именно этого и хотел тот жуткий Наставник из сна.

Цзянши, наконец, вырвал саблю. Земля с грязью отлетела от лезвия. Визг мертвеца перешёл в протяжный ледяной вой. Тварь рванулась ко мне, уже не бездумно размахивая саблей, а держа её перед собой, словно таран. Слепая, неистовая атака.

Читаемая. Предсказуемая. Глупая.

«Незыблемая Гора» — базовая стойка стиля, которому обучено моё тело.