Моя рука продолжала сжимать древко гуаньдао. Привычный вес помогал сосредоточиться и мыслить рационально. Решение пришло мгновенно, как озарение: если это дерево может атаковать разум и тело, значит, оно идеальный, пусть и смертельно опасный, тренажёр. Новый манекен, который к тому же не может сдвинуться с места! Нужно научиться чувствовать чужое ментальное давление, понимать его природу, а главное — научиться ему сопротивляться. Осознанно. Не полагаясь на инстинкты или удачу.

Нужно? Значит, надо действовать!

Решение принято — пора выполнять.

Сделав медленный вдох, я шагнул вперёд.

Если не хочу повторить судьбу лиса и зайца, то действовать надо крайне осторожно. Короткий шажок вперёд. Расстояние до хищной ивы немного сократилось. Прислушиваюсь к своим ощущениям. Ничего. Только лёгкое, едва уловимое покалывание на коже, как от статики перед грозой. Ещё шаг. Покалывание усилилось, превратилось в лёгкий холодок, пробежавший по позвоночнику. Ветви ивы замерли, несмотря на поднявшийся лёгкий ветерок. Третий шаг.

И тут же меня снова «накрывает». Чужая аура ощущается, как мягкое, но при этом тяжёлое одеяло. Тихий звон в голове и чувство, похожее на погружение головы в вязкую, тягучую, липкую паутину. Воздух вокруг словно стал густым, плотным, мешающим движению. А затем в сознании чётко, беззвучно, но с непререкаемой силой прозвучала команда: «Подойди! Ближе!».

Моё тело — тело Бин Жоу — немедленно откликнулось. Мышцы ног напряглись, готовые сделать шаг. Это было похоже на страшно знакомое ощущение «чужого кино».

Моё тело сделало шаг. Я это позволил. Сознательно.

«Ближе!» — проносится тёплым успокаивающим ветром в моей голове.

Пока тело двигалось, медленно, будто погружённое в кисель, я изучал чужое давление. Отделял навязанные желания и приказы от моих собственных. Моё сознание блуждало по телу, словно прожектор. Я оценивал, как реагируют на чужую волю мышцы и нервная система. А затем «заглянул» глубже, обратил внутренний взор на ядро сознания, которое наблюдало за этим изнутри, которое и являлось мной. Моей личностью и, возможно, душой. Чужие приказы ощущались как липкая холодная паутина, пытающаяся опутать мои мысли, подчинить волю, перехватить управление телом.

На следующем шаге я оттолкнул навязанную мне волю. Не усилием мышц, а чистым направленным импульсом отказа. Как смахиваешь назойливую муху. Просто не желая её присутствия.

«Ближе!» — приказ дерева-монстра уже «звучит» в моём разуме не так уверенно.

«Кыш!» — словно прогоняя набедокурившую кошку, мысленно произнесло моё сознание.

И от столь простого мысленного возгласа паутина чужой воли порвалась. Давление ослабло резко, скачком, как лопнувший пузырь. По моему телу прошла едва уловимая дрожь, и оно замерло на половине шага с занесённой вверх ногой.

Шаг назад — и качаю корпусом немного влево, но дерево-монстр не желает так просто отпускать столь лакомую добычу. Гибкая длинная ветвь, подобно хлысту, со свистом рассекла воздух там, где только что была моя шея.

Моё сердце бешено колотилось, но на губах появилась улыбка. У меня получилось! Получилось сбросить чужое давление и сделать это не инстинктивно, как ранее, а осознанно. Силой своего разума.

Разорвав дистанцию, пока не ушло липкое ощущение чужой ауры, я сосредоточенно разобрал по шагам всё, что со мной только что произошло. Потом повторил опыт. А затем ещё раз, и ещё, втягиваясь в эту последовательность, словно в реальное обучение, где на кону стояла не оценка, а сама жизнь.

Снова и снова я входил в зону давления враждебной ауры — сперва на три шага, потом на четыре, затем на пять. Каждое приближение было похоже на погружение в холодный поток: с каждым шагом удары чужих ментальных атак ощущались острее, рельефнее, и я постепенно учился чётче распознавать навязанные приказы. Их набор оказался ограниченным, но оттого не менее опасным: «Подойди!», «Ближе!», «Стой!» и самое жёсткое, не допускающее возражений — «Замри!».

На расстоянии в пятнадцать шагов всё это казалось лишь убаюкивающим фоном, тонкой дремотой, вкрадчивой попыткой расслабить и отвлечь внимание. Но чем ближе я подходил, тем сильнее эта сила нарастала, как приливные волны, способные смести волю жертвы, словно пух на ураганном ветру.

Чтобы чётко понимать пределы чужого влияния, я принялся оставлять насечки остриём гуаньдао прямо на земле. Первая отметка — лёгкое головокружение, будто смотришь сквозь тусклое мутное стекло. Мысли начинают замедляться, движения становятся вязкими, появляется странная жажда и лёгкая дремота, клонящая в сон, но при этом контроль над телом оставался ещё полностью у меня.

Вторая насечка куда коварнее. Там на висках ощущалось явственное давление, словно чьи-то невидимые пальцы пытались сжать голову в тисках. А желание припасть к чистому роднику у корней «ивы» становилось почти нестерпимым. И именно здесь впервые прозвучала команда «Подойди!», не голосом, но как будто внутренним резонансом. Чтобы выстоять против такого воздействия, приходилось напрягать волю, будто упираешься в закрытую дверь. Однако с каждым повтором становилось заметно легче: мои реакции на давление ускорялись, сопротивление закалялось, и постепенно происходящее всё больше напоминало настоящую тренировку. Смертельно опасную, изнуряющую, но тренировку.