И похожий на оживший камень корень дрогнул. Хватка ослабла — всего на миг. Но этого хватило. Я рванул ногу, вложив всю силу голема, и одновременно рубанул гуаньдао по земле рядом, создавая помеху.

Свобода! Прыжок назад, перекат! Я откатился за пределы досягаемости даже самых длинных корней. Встал на ноги, тяжело дыша. Левая нога онемела до колена, по телу пробегали мурашки, голова гудела, как разбуженный чужим вторжением улей.

Ива бешено хлестала корнями по земле там, где я только что стоял, выворачивая пласты дёрна. Её ярость была слепой и всесокрушающей. Но я уже оказался вне досягаемости гнева лесного монстра.

Стоял, опираясь на гуаньдао, и смотрел на бьющееся в истерике чудовище. Физически я был цел, если не считать онемения и жуткого холода в костях. Но внутри меня бушевали эмоции. Адреналин лился рекой. Страха было море, но сильнее всего оказалось другое ощущение — искреннее торжество. И вместе с ним — изумление от собственных действий. Опасных, безрассудных, но успешных. Неужели это чувство победы?

Только что я выдержал ментальный натиск, который мог бы сломить куда более сильное физически существо. Не просто сбросил паралич и отбился от чужих приказов, но отразил прямую атаку на самое ядро своего «Я», атаку, несущую метафизический холод смерти. И сделал это сам! Не грубой силой мясного голема, а собственной волей. Своим разумом.

Немного придя в себя, я опустился прямо на траву в тридцати шагах от постепенно успокаивающегося лесного монстра. Лёгкая дрожь ещё пробегала по телу, дыхание было тяжёлым, но сознание требовало разложить всё по полочкам. Пора подвести первые итоги этой безумной, но невероятно ценной тренировки. Моего нового урока, вырванного у самой грани жизни и смерти.

Итак, теперь я умел ощущать чужое астральное давление так же ясно, как ветер, скользящий по коже. Научился различать его градации — от приглушённого фона до яростного, подавляющего натиска, — и чувствовать источник, будто улавливал направление удара. Постиг способы сбрасывать чужую волю: от лёгкого ментального встряхивания, сравнимого с отмахиванием от назойливой мухи, до яростного, осознанного отпора, вспыхивающего в разуме, как раскалённое железо. Я даже попробовал укрыться, раствориться в пространстве, стать невидимкой в астрале — и пусть пока не вышло довести этот опыт до весомого практического результата, я понял главное: это возможно. Трудно, почти невыносимо сложно, но возможно. А значит, в этом направлении скрывается целый горизонт интересных и заманчивых перспектив.

«Ива» передо мной была изранена, её ветви переломаны, ствол иссечён, но она жила и всё ещё оставалась опасной. Особенно её чёрные, покрытые слизью корни. Даже физическая мощь голема и тяжесть полностью металлического гуаньдао оказались бессильны против них. Это был важный, даже ключевой урок. Мир полон угроз, перед которыми бессмысленно полагаться лишь на стальные мышцы или острое лезвие. Здесь грубая сила не всегда гарантирует выживание.

Но у меня появилось нечто большее, чем грубая мощь мясного голема. То, чего у Бин Жоу не было и никогда бы не появилось. Оружие и одновременно щит, всегда находящийся при мне и неотделимый от самого моего существования. Сила разума, натренированного годами учёбы и бесконечной обработки информации в прежней жизни. Сила воли, закалённой четырьмя месяцами заточения и борьбы с медленно подкрадывающимся безумием в темнице чужой головы. Сила мага астрала!

Это чувство опьяняло. Оно разливалось в венах, заставляло сердце биться чаще. Ощущение того, что я — не серая мышь, не безликий винтик огромного социального механизма, а личность, носитель собственной, неповторимой индивидуальности, которую невозможно сломать простым приказом или тяжёлым ментальным давлением.

Глубоко вдохнув, постарался успокоиться. Воздух вокруг всё ещё звенел от ненависти лесного чудовища, от остаточного напряжения его ауры, но теперь этот звон воспринимался иначе. Не как угроза, а как доказательство моей победы, словно боевой шрам на теле, напоминание о пережитом и преодолённом.

Мысли постепенно улеглись, гул в голове стих, и я поднялся на ноги. Кровь всё ещё кипела, тело требовало движения. А разум, разум хотел новой силы.

Тренировка не закончена.

Урок должен быть продолжен!

Мой урок, моя тренировка продолжалась до самого заката. К ее финалу внутри меня даже зародилось странное, почти нелепое чувство — лёгкая жалость к лесному монстру. Совсем крошечная искорка жалости. От былого обилия гибких ветвей остались лишь жалкие ошмётки, раскиданные по поляне. Со ствола медленно сочилась вязкая тёмно-зелёная жижа, источающая запах гнили и сырой древесины. И только корни хищной ивы, чья крепость превосходила даже гранит, так и остались нетронутыми. Ни одна моя атака не нанесла им существенного ущерба.

В последние четыре подхода чудовищное дерево, казалось, окончательно «выдохлось». Его аура заметно потускнела, от былой мощи остались лишь слабые отголоски, а ментальные приказы ощущались, как едва слышный шёпот. Шёпот по-прежнему яростный, гневный, полный ненависти, но уже не всепоглощающий, а скорее, раздражённый и бессильный.

Хотелось завершить урок по-настоящему достойно — уничтожить эту тварь, которая, пусть и поневоле, стала для меня первым учителем астральной магии. Временно, случайно, против своей воли, но всё же учителем. Однако, увы, моих сил и умений пока было недостаточно для подобного подвига.

Мысленно плюнул в сторону «ивы» и с удивлением заметил, как обрубки ветвей дерева-монстра, словно испуганно, дёрнулись в сторону, будто стараясь уклониться от невидимого удара. Ничего себе! Это что же, я теперь и так умею? Повторил эксперимент ещё несколько раз, стараясь вложить в мысленный плевок ту же насмешливую интонацию, но подобного эффекта больше не достиг. Возможно, мне показалось и в первый раз? Или же виновата усталость чудовища, истощённого за день?

Хотелось остаться на поляне и продолжить урок астральной магии, отрабатывая новые, пока ещё не до конца понятные приёмы, но солнце неумолимо клонилось к горизонту. Сумрак между стволами густел, и я прекрасно понимал: ночь в этом лесу — это нечто иное, чем день. С приходом тьмы просыпаются твари, которым даже цзянши и хищная ива покажутся безобидной детской страшилкой. И потому надо было искать хоть какое-то укрытие.