— Ну да.

— Крепостные восстали, убили князя, сожгли его поместье и свалили через червоточину в другой мир, и получается, что всем на это наплевать? — поинтересовался я. — Почему здесь нет армии, или хотя бы следственной комиссии какой-нибудь?

— Выход из портала никто не охраняет, — согласился Виталик. — И вот это действительно странно, потому что они искренне верят, что с другой стороны находится ад, и черт его знает, какая мерзость может оттуда пролезть. Даже если наплевать на крепостных и князя, такие угрозы не должны оставаться без присмотра.

— Вот именно, — сказал я. — А где этот присмотр? Нет, конечно, здорово, что мы, как представители всякой мерзости, беспрепятственно сюда пролезли и никто нас не встречал, но какого черта вообще? Это не должно так работать.

— Это оно в нормальной ситуации не должно так работать, — сказал Виталик. — А здешняя ситуация далека от нормальной, потому что в этом мире есть Оберон.

— Я не люблю Магистра, — сказал я. — Но мне кажется, что не стоит его демонизировать.

— Я не демонизирую, я просто доверяю фактам, — сказал Виталик. — Факт номер один — в этом мире есть Оберон. Факт номер два — Оберон мастер по созданию проблем даже на ровном месте, а дворянское общество никогда не отличалось упрощенным рельефом.

— То есть, место здесь совсем не ровное?

— Вообще ни разу не ровное, — сказал Виталик. — Так что я исхожу из того, что Магистр умудрился создать здесь такую проблему, что властям, которые должны этим заниматься, стало не до крестьянских восстаний, убийств князей и даже контроля за червоточинами.

— И что это может быть за проблема? — спросил я.

— Вариантов тут на самом деле не так уж много, — сказал Виталик. — Я бы поставил на войну.

По вполне понятным причинам ни Магистр, ни Катерина города не знали, а центр Москвы представлял собой хитросплетение улиц, улочек, бульваров и переулков, в которых и не всякий местный свободно ориентировался, так что уже минут через десять они заблудились, и Магистр понятия не имел, куда ему теперь идти.

Это была плохая новость.

Хорошая заключалась в том, что им удалось оторваться от преследования. Если их вообще хоть кто-нибудь преследовал.

Охране посольства было не до того, они сейчас должны были выводить людей из горящего здания, а для реакции местных правоохранительных органов прошло слишком мало времени. Единственным достойным на эту роль кандидатом оставался сэр Гарольд Борден, но Магистр надеялся, что прежнего здоровья хотя бы в ближайшие несколько часов, у аристократа уже не будет.

Окончательно удостоверившись, что он понятия не имеет, куда теперь идти, Магистр решил взять небольшую паузу и свернул в ближайший сквер.

— Теперь-то ты объяснишь мне, что происходит? — спросила Катерина.

— Спасаю тебя от нежеланного замужества, — объяснил Магистр.

— При помощи убийства моего предполагаемого жениха?

— О, я бы не стал его недооценивать, — сказал Магистр. — Уверен, что о его убийстве тут речь явно не идет.

Хотя никто не мог бы обвинить Магистра в том, что он недостаточно старался.

— А что насчет других людей?

— Семья — прежде всего, — объявил Магистр.

— И что дальше? Как нам жить дальше? Ты ведь — разыскиваемый преступник, и полагаю, что теперь и я тоже. Нас будут искать столько, сколько потребуется, и никогда не остановятся. Ты хоть понимаешь, что ты натворил?

— Конечно, — сказал Магистр. — Думаю, что я спровоцировал войну двух наиболее влиятельных и могущественных империй этого мира.

— И ты так спокойно об этом говоришь?

— Ну, это не первая его война, — легкомысленно сказал Магистр. — И даже не последняя. Война — это естественное состояние для мира, в котором есть империи, особенно если они конкурируют, а они всегда конкурируют. Рано или поздно, но это бы в любом случае произошло, так что я всего лишь сыграл роль катализатора.

— Ты изменился, Андрей.

— Люди меняются, — сказал Магистр. — Однако для того, чтобы наше дальнейшее сотрудничество проходило в правильном ключе и не доставило нам обоим проблем, ты должна кое-что обо мне узнать, — наверное, тут следовало бы сделать театральную паузу, но Магистр был слишком стар для всех этих ребячеств. — Твои глаза тебя обманывают. Я не Андрей.

— Ты сошел с ума? — спросила она, подавшись назад.

— Нет, не думаю. Точно не в этот раз.

— Но как такое может быть?

— В вашем мире что-нибудь известно о клонах, репликантах, доппельгангерах или чем-то вроде того?

— Ты — злой волшебник, который похитил его внешность? — рука Катерины метнулась к поясу, но кинжала там не было. — Что с моим братом? Где он? Он жив? Чего тебе от меня надо? И кто ты вообще такой?

— Демон! — громогласно возвестил вывалившийся из ближайших кустов брат Виталий. — Ты хоть осознаешь, что ты натворил?

— Осознаю, и не надо так орать, — сказал Магистр. — На нас уже прохожие оглядываются.