В ответ последовало только еще более длительное молчание. Крупнейший кораблестроитель сейчас валялся в ногах у толпы, в собственной моче и соплях, и умолял его пощадить.

— Согласно принятому декрету о военном положении, я, как председатель этого трибунала, признаю вас виновным в нарушении норм строительства военных судов, растратах государственных фондов, даче взяток, преступной халатности, повлекшей за собой множественные потери, а также государственной измене.

— Но… война же кончилась… — Только что приговоренный уже натурально выл.

— Война кончилась для вас. Рядовой!

Хорист был рад как никогда. Вот теперь он точно оторвется на этом жирном уроде. Скольких парней он погубил из-за своей жадности? Полковник понимал это как никто другой. Наверное, потому и поручил ему эту работу. Никто не заслужил этого подарка больше, чем Хорист. Он почти побежал на оговоренную позицию.

— Ваш приговор будет приведен в исполнение незамедлительно, — пояснял все дальнейшее Полковник. — И хотя вы нам всем омерзительны, но мы милосердны и дадим вам шанс сохранить жизнь.

— Ч-ч-ч-что?

— Сейчас вас отведут на место. Это всего несколько метров от берега, вода в заливе не ледяная, выдержите. К тому же сегодня прилив, так что природа будет вам слегка помогать. Ваша задача проплыть до берега, а после вернуться сюда по суше.

— И?

— Это все. Выйдете из воды и просто идите сюда, уложитесь в десять минут — останетесь живы.

— Дайте слово.

— Вам? Никогда.

В этом ответе звучала такая неприкрытая ненависть, что Мартин сам собой сжался.

— Приступайте, — приказал Полковник.

Тут же от толпы отделилось трое человек в форме. Мартин почти был готов броситься от них, вот только блеснувшая в лунном свете сталь не оставила ему выбора. Двое взяли промышленника под руки и потянули куда-то, третий же шел рядом, держа его на мушке.

Они подвели Дуарте к воде.

— Пошел, — приказал тип с пистолетом.

— Я не…

Выстрел выбил песчаный фонтан в считанных дюймах от ноги судостроителя.

— Пошел, я сказал!

Толстяк заплакал и подчинился. Под ногами его появилась вода. Сначала она доставала до лодыжек, но постепенно поднялась до колена, а затем еще выше. Когда под ногами уже явно не было земли, конвоиры отошли.

— Не потеряйся в волнах, говнюк, — прокричал напоследок кто-то из тройки и рассмеялся.

Проплыть до берега и вернуться за десять минут. Простая задача, если подумать. В чем тогда смысл? Прожектор ударил в лицо. Свет был таким ярким, что пробивался даже через руку, закрывающую глаза. На берегу что-то звякнуло, а затем… пулеметная очередь прошла в нескольких сантиметрах выше головы.

Дуарте вскрикнул и нырнул с головой под воду. И хотя сверху бил прожектор, но под водой было темно и мутно. Глаза стало немилосердно жечь от ила. Нужно только проплыть…

Пуля прошла через руку, выдрав кусок мяса из бицепса.

— Да!!! — Хорист зажал спуск и орал что было мочи.

Он поливал свинцом воду, целя в те места, где замечал хотя бы намек на силуэт пловца. Седая голова показалась над водой. Влепить ему промеж глаз?

Ну уж нет!

Пусть проживет эти секунды сполна. Пусть каждый вдох для него кажется последним… Пусть поймет, что такое прыгать с простреленного насквозь десантного ботика. Как это, когда свинцовый шквал не дает поднять головы над водой. Как снаряд из миномета буквально слизывает хваленую броневую сталь, превращая ее в шрапнель и осколки.

Второе попадание Дуарте ощутил в считанных метрах от берега. Тяжелая пуля прошла через плечо. Он заорал что было мочи и повалился на песок. Огромный камень закрыл его от стрелка, так что промышленник смог отдышаться. Нужно осторожно высунуться и…

Пули выбили из камня искры. Все тело болело, легкие горели, а от воды, которой он наглотался, хотелось блевать.

Он не успеет.

— Господи, прости меня. — Мартин попытался сложить руки вместе, но простреленная конечность не слушалась.

Пулеметчик подкрался сзади. В руках он держал винтовку с огромным штыком.

— Высадился? А теперь, сука, в штыковую! — зло прокричал Хорист и с силой ударил в живот свою жертву.

Второй.

Третий.

Он бил и бил, пока не почувствовал на плече чью-то руку.

— Спокойнее, Эрик, — произнес Полковник. — Он точно мертв.

— Оживить его и еще раз прогнать. Еще, а потом еще и еще. За каждого в моем полку. За каждого утонувшего солдата.

— Эрик!

— Виноват! — Хорист проглотил ком, подступивший к горлу. — Благодарю за это, господин Полковник.