Все роли выучены наизусть…

Удар сапога прилетел с обратной стороны колена, и промышленник упал вперед. Останавливать его падение никто не стал, так что он рассадил свое объемное брюхо.

— Развязать, — приказал тот, кто был за главного.

Тут же тряпка с лица исчезла, а за ней и кляп.

Вокруг было чертовски темно, и только высокие фигуры в военной форме выступали из кромешного мрака. Вспыхнул прожектор. Мартин стоял перед организованным строем из разных мужчин. Три или четыре десятка в грязной и истрепанной полевой форме Арсорской армии. Сколько точно, промышленник не разглядел, да и не желал этого знать.

Эти странные люди смотрели на него так, словно ничего более гадкого и мерзкого в жизни не видели. Брезгливо и с отвращением.

Вперед вышел человек весьма солидного вида. Чистый парадный костюм, хромовые сапоги до колена. Ровная спина, расправленные плечи и взгляд, которым можно убивать. Несмотря на свой невысокий рост, держался этот офицер с высшей степенью достоинства и гордости. Слева на боку у него висела парадная сабля. Присутствовало в его виде что-то такое, что помогало понять — это не какой-то выскочка из штабных или дурак из благородных.

О нет, судя по тому, с каким показным достоинством этот офицер держался, должность свою он выстрадал на поле боя. Китель мужчины был украшен несколькими рядами наград. Полковник? Генерал? Точно не генерал, большинство из них корабельный магнат знал лично.

Мартин никогда не интересовался военным делом, так что сейчас не мог определить ничего, кроме того, что этот офицер явно отличился в чем-то серьезном, и не раз. Погоны и знаки различия тоже оставались непонятными.

— Миллион, — произнес Дуарте каким-то не своим, умоляющим голосом. И слова эти прозвучали настолько неубедительно и жалко, что в строю солдат кто-то хмыкнул. Командир лишь немного отвел взгляд на засмеявшегося и строго взглянул.

Смех затих в ту же секунду и разом.

— Нет! — следом за этим произнес офицер, и это слово уничтожило остатки надежды на легкий исход.

Солдаты стояли и молчали, наблюдая за тем, как воротила бизнеса впервые оказался перед проблемой, которую не может решить деньгами.

— Мартин Дуарте IV, — произнес своим загробным голосом главный. — Вы присутствуете на первом заседании полевого трибунала в качестве обвиняемого. Присутствующие солдаты и офицеры обвиняют вас.

— Я… я… я не понимаю, — замямлил толстяк. — Какие преступления я совершил? Я строю корабли… Я промышленник, а не убийца.

— Спорно, — без интонации проговорил главарь похитителей, а затем пояснил: — Во время последней кампании ваши верфи поставляли в армию суда, совершенно не отвечавшие условиям войны. Эти лоханки, которые вы называли десантными лодками, также не отвечали условиям закупочного конкурса. На этот самый конкурс вы попали, подкупив одного из высших офицеров, отвечавших за его проведение.

Они все знают, понял Дуарте.

— Далее, — продолжал холодный голос обвинение. — В условиях конкуренции вы предложили цену ниже на двадцать процентов и так выиграли контракт. Следом, когда вскрылся факт подкупа и явного демпинга, вы подкупили ведущего следователя по этому делу.

Мартин молчал и слушал, с ужасом осознавая, что похищение приобретало какой-то странный оборот. Все шло к тому, что сейчас его будут убивать. И как он только сразу этого не понял? Все же ясно как божий день. Никто не прятал лицо под маской. А значит, они точно знают — ни одного свидетеля не будет.

Они.

Его.

Убьют!

Мочевой пузырь расслабился сам собой. По ногам потекла тонкая желтая струя, и запахло мочой.

— Свинья, — произнес тот же человек, что похитил Дуарте. В голосе его сейчас не было ничего, кроме органического, животного отвращения. Так говорят, заметив вошь или дохлую крысу.

— Рядовой! — Голос главаря прозвучал громогласно, и проштрафившийся мужчина рефлекторно сжался.

— Виноват, господин полковник, — выпалил он на одном дыхании, а затем продолжил: — Больше не повторится.

— Надеюсь на это. Далее… В ходе производства ваши инженеры обнаружили, что эти, с позволения сказать, десантные лодки не выдерживают полного заполнения, при условии наличия у солдат боекомплекта. При полной нагрузке они просто медленно уходили под воду. Изменить конструкцию без существенного увеличения себестоимости оказалось невозможно, так что вы приказали инженерам облегчить броневые пластины на треть. Также вы приказали использовать заклепки для скрепления отдельных частей не высшего, а второго класса прочности. Таким образом, бухгалтера ДЛГ смогли вывести из-под отчетности несколько миллионов.

Повисла пауза. Тишина стала полнейшей, такой, что отчетливо слышались, звуки небольших волн, бьющихся о берег, и тихое гудение прожектора. Дуарте тяжело дышал, глотая слезы. Как же ему не хотелось умирать. Он сейчас был готов отдать этим людям все: машины, квартиры, дома, компанию, счета в банках.

Все, лишь бы только откупиться!

— Вам есть что возразить, обвиняемый?

— Я не… — начал толстяк, но тут же разревелся, сквозь всхлипы разобрать можно было только жалкое: «Не убивайте меня, пожалуйста-а-а».