— Космос, сохрани, — инстинктивно прошептал Ке-Орн и постарался прогнать дурные мысли.

— Система, все сведения о смутьянах в столице на экран. Лица под подозрением, враги триумвира в Сенате, семьи сосланных и казненных, участники недавнего мятежа. Только живые. Казненных перечислять не нужно.

Список оказался скудным, но характерным.

— Конечно же, Звездами клянусь! Сенатор Ла-Декса тут как тут — на первом месте.

— Система, я заканчиваю работу. Приказываю стереть протокол и отключиться.

оберкапитан встал, вышел из комнаты, попрощался с лейтенантом в соответствии с разницей рангов, затем воспользовался транспортным устройством и мгновенно очутился на жаркой улице в тупичке между высокими стенами частных вилл. Из-за высокого забора доносились звуки, и Ке-Орн усмехнулся — кто-то, укрывшись в саду, перебирал струны, подражая терранской технике игры, но нежная мелодия в слишком резком исполнении чем-то напоминала военный марш. Последний аккорд оборвался на резкой ноте, сменившись естественными звуками — шумом ветра и пением птиц. Густая зелень сада источала сильный аромат. Слуга-привратник возле калитки дремал с открытыми глазам.

— Доложи хозяину, что пришел Ке-Орн Аль-Саэхир.

Слуга ушел и вернулся — такой же угрюмый и с недобрым взглядом.

— Мой господин отсутствует, — ответил он формально вежливо, но с заметным вызовом.

— Разве? А кто так чудесно играет на терранской гитаре?

Плебей не ответил, вероятно, он мог молчать до бесконечности, упрямо стискивая зубы и увеличивая невежливость, но паузу прервало появление самого сенатора Ла-Дексы — толстенького круглоголового и лысого.

— Доброго времени, оберкапитан, не сердитесь на дурака, я нанял его совсем недавно. Проходите в дом, будьте моим гостем…

Ла-Декса слишком суетился, вероятно, побаивался. Он лично провел Ке-Орна в помещение для гостей — длинную комнату с открытыми на лето арочными проемами. Юная, но все равно безобразная служанка принесла и молча поставила на стол два кубка и бутыль с ярко-голубой жидкостью. «Интересно, меня тут попытаются отравить, или терранская ересь запрещает такое коварство?».

Ке-Орн не боялся покушения, скорее, испытывал некоторый неуместный азарт. Личность Ла-Дексы тоже не вызывал у него гнева, только недоумение.

«Когда с Измайловым путаются несчастные, гонимые, сосланные или пострадавшие из-за неправомерных действий Консеквенса, это хотя бы понятно. Но чтобы сенатор?!».

— Итак, в чем цель вашего визита, оберкапитан? — спросил Ла-Декса все в той же слегка суетливой манере. — Кажется, я никак не пересекаюсь со сферой интересов имперского флота.

— С интересами флота — никак. Поверьте, сенатор, у меня всего лишь возник частный вопрос, причем, совершенно внезапно.

— Ко мне?

— К вам.

— Но я ничего не знаю!

— Разве? Мне кажется, совсем наоборот, что ваши знания весьма обширны. Например, вы замечательный музыкант…

— Я лишь перерабатываю некоторые малоизвестные старинные мелодии. Придаю им новое звучание так сказать.

— Вот именно, вот именно, новое. Приспосабливаете терранскую музыку к сирмийским вкусам.

— Это не запрещено.

— Конечно, нет, только терранские гитары стали чересчур редки.

— Мой личный инструмент это подарок друга, — брякнул Ла-Декса, явно не подумав и тут же испуганно стрельнул глазами куда-то в сторону.

«Выдержка у сенатора никудышная, — подумал Ке-Орн с тайным удовольствием. — Мог ведь сказать, что подобрал в космосе трофей… Но он не хочет врать, не позволяет наша, сирмийская честь, дополненная его собственными терранскими предрассудками. Измайлов наверняка в доме и слышит наш разговор. Он телепат, пускай и дряхлый».

— Могли бы вы познакомить меня с с вашим другом?

Ла-Декса втянул голову в плечи и сделал поспешный отрицающий жест.

— О, нет, ничего не получится. Выпьем-ка лучше прохладного лимонада, дорогой оберкапитан. Я много наслышан о ваших подвигах…

— … которые довольно скромны и нередко перемежались неудачами.

Ла-Декса смутился и замолчал, нервно плеснул лимонада сначала гостю, потом себе и моментально осушил кубок.

— У всех у нас случаются неудачи, — вполне искренне сказал он. — Мне кажется, в честном поражении нет позора, хотя он и не доблесть… Впрочем, сказанное не касается вас, Ке-Орн. С моей точки зрения вы действительно выдающийся сирмиец, жаль только, не на нашей стороне.

— извините, я вас не понимаю.

— Вы могли бы служить Сирме иным образом.