Шрифт:
– Удалось? – спросил Ке-Орн, изо всех сил стараясь сохранять подобие невозмутимости.
– Да! Измайлова сразу увезли в тюрьму Сената, туда же отправили сенатора Ла-Дексу. Их подружку мы сейчас заберем в контору для допроса.
– В доме находился еще один офицер планетарной обороны. Он называл себя Мако.
– Предатель сбежал на челноке, – Эс-Кан в раздражении обнажил кончики зубов, уши и скулы напряглись. – Мой дорогой бывший брат, я вынужден сознаться, что нас надули. Этот Мако запустил вирус в систему навигации планетарной обороны. Когда наши корабли поднялись на перехват, они попросту разбились.
– Что?!
– То, что ты слышал – Мако убил своих сослуживцев. Пусть не своими руками, но он их убил.
– Мако он герой! – подала голос Крамия, которая под прицелом солдат стояла возле ограды. – Он хотел спасти невинного человека, только и всего.
Ксанте обернулся. Отравленный, он не слишком запомнил внешность женщины и рассмотрел ее только сейчас. Крамия была красива типично сирмийской женской красотой – яркой, но несколько резковатой. Волосы ее растрепались, на щеке набирался зеленью крупный синяк.
– Вам, видимо, не понять, госпоже Крамия, что такое честь и братство по оружию, – с отвращением сказал Ке-Орн. – Ваш друг убил не терранцев, не ферейцев, не гирканцев, не каких-то непонятных ксеносов. Даже не своих политических противников здесь, на Сирме. Он убил сослуживцев, тех, кто поклялся защищать его спину в бою.
– Ты глупый фанатик! – взвизгнула Крамия, но Эс-Кан только расхохотался.
– В ней очень много огня, – заявил он, подмигнув. – Это приятно. Интересно, во что этот огонь превратится к полуночи.
– Не очень-то хочу знать.
– Ты всегда был занудой, мой дорогой бывший брат. На допросах предателей ты присутствовать не обязан, но посла Измайлова посети. Он сейчас в здании Сената,в клетке.
– Я уже выслушал его, пожалуй, довольно.
– Не довольно. Проверь коммуникатор, там должен быть приказ из канцелярии триумвира, по линии Консеквенса он уже пришел. Ты обязан еще раз переговорить с послом. Выяснить, насколько тесно он связан с еретическим подпольем в столице.
– Дерьмо! – выругался Ке-Орн, проверив сообщения.
– Споришь с приказами старший триумвира?
– О, нет. Всего лишь понимаю, что столкнулся с нерешаемой задачей.
– Хочешь задачу решаемую, заходи вечером к нам. Познакомишься с результатами допроса госпожи мятежницы.
– Ладно. До встречи.
...Чтобы попасть на площадь перед Сенатом, Ке-Орн использовал публичный телепорт. День клонился к вечеру. Птицы над городом исчезли. Вдалеке, там, где упали потерпевшие аварию челноки, черный дым до сих пор поднимался к перламутровому небу. Слух улавливал приглушенные расстоянием, но все равно пронзительные крики. Ке-Орну даже оказалось, что он чует запах горящей плоти.
– Во имя всех Космоса... Мако, Мако... Когда-нибудь я до тебя доберусь...
Оберкапитан вошел под прохладные своды, движимый неясным импульсом и болью в душе, задержался в просторном и пустом в эти часы зале Сената. Флаги с гербом Хищника свисали с галерей и чуть колыхаясь под горячим сквозняком извне. Полированные сенаторские кресла оставались не занятыми. Будущее не определилось. Ке-Орн машинально сел в одно из кресел и на минуту замер, закрыв лицо ладонями.
«Вторжение ксеносов все ближе. Мы не приблизились к спасению ни на шаг. Триумвир бездействует или занят удержание власти. Терранцы боятся сирмийцев, хотят видеть нас слабыми... Арси мертв, Хироки мертв, Алек Эр-Сай где-то на дальних рубежах. Старый экипаж «Фениксо» отправлен в колонии. Ангелина... она все еще любит меня, но половина ее души навсегда принадлежит Терре. Я остался один и пройду свой путь в одиночку, если не приму решение...»
«Решение ты знаешь, – произнес воображаемый голос давно мертвого Арси, – Заведи сторонников, добейся власти в Империи, переделай ее так, как хочешь».
«Это измена. То самое, что пытался сделать Ал-Вон».
«Ал-Вон поднял оружие из-за стремления к власти. Ты можешь поступить иначе».
«Я не люблю интриги и политику».
«Зато у тебя есть слава и отвага. Если сейчас есть слава, то через годы появится и власть. Не дай себя запутать и использовать. Не становись слабой жертвой, друг...».
Ке-Орн вздрогнул и понял, что на минуту задремал. Полыхавший внутри нестерпимый огонь уже перестал жечь, он угас до приемлемого тепла.
«Странная иллюзия. Мне нужно идти».
Он встал с кресла, вернулся в боковой коридор и придавил клавишу лифта. Кабина бесшумно двигалась вниз. Легкий толчок. Открывшиеся двери. Охрана. Писк проверяющего допуск устройства.
Ке-Орн отсалютовал в ответ на приветствия солдат и двинулся дальше – сначала по освещенному коридору, потом по полутемному. В самом дальнем конце узкого словно лаз прохода, в камере за толстой решеткой, он разглядел силуэт посла. Измайлов вскинул голову, глаза его сверкнули. Даже в полутьме каземата они выглядели странно лучистыми.