— Макс, — сказала я и, сама не зная зачем, шагнула к нему. — Хватит.

Он остановился. Я подняла руку, коснулась его груди — и прежде чем он успел что-то сказать, встала на носки и быстро, почти в шутку, чмокнула его в губы.

На миг мир застыл.

Его глаза расширились, дыхание перехватило, он словно превратился в каменную статую. Я уже собиралась рассмеяться и отступить — вот только шутка не удалась.

Потому что в следующую секунду дракон шагнул вперёд, прижал меня спиной к стене и накрыл мои губы поцелуем. Настоящим. Жарким.

Воздух вырвался из моей груди с тихим стоном. Его ладони легли мне на талию, пальцы впились сквозь ткань, не оставляя ни малейшего шанса отстраниться. Он целовал меня так яростно, будто хотел выжечь во мне всё — сомнения, страх, мысли. Я запуталась в собственных чувствах: смех внутри оборвался, а сердце начало биться так, что, казалось, ещё миг — и оно выскочит наружу.

Мир растворился. Остались только его губы — требовательные, властные, и мой собственный ответ, горячий, сбивчивый, слишком откровенный для служительницы света.

Жар поднялся выше, к щекам, вниз — в самый центр тела, заставляя мои колени дрожать, а руки цепляться за его плечи, будто он был единственной опорой во вселенной.

Макс прервал поцелуй только затем, чтобы вдохнуть, и снова вернулся ко мне, мягко прикусив мою губу. Его глаза сверкали — огнём, жадностью, и чем-то ещё, от чего внутри всё переворачивалось и горело.

Я вдруг поняла, что это уже не игра и не случайность.

Это был дракон, которому я позволила коснуться себя — и которого не смогла оттолкнуть.

Он оторвался от моих губ так резко, будто сам с собой боролся, — но руки с меня не убрал. Наоборот, сильнее прижал к стене, заглянул в глаза своим хищным, раскалённым взглядом.

— Если ты собираешься идти с этим идиотом, — голос у него был низкий, хриплый, почти рычащий, — то думать ты всё равно будешь только обо мне.

Он склонился ближе, и горячее дыхание обожгло кожу. Его ладони скользнули вверх по моим бокам, обняли талию и спину так крепко, что у меня перехватило дыхание. Я прижалась к стене, но не оттолкнула его.

Губы дракона коснулись моего виска, щёки, скользнули к шее. Поцелуи — резкие, настойчивые, требовательные. Там, где он касался, кожа вспыхивала, будто его губы оставляли огненные следы. Он целовал меня, шептал что-то нечленораздельное, и от этого у меня дрожали колени.

Руки его будто не знали покоя: одна держала меня за затылок, пальцы скользнули в волосы, вторая обвила талию, прижимая так, что между нами не осталось воздуха. Я знала, что должна остановить, оттолкнуть, сказать, что это неправильно. Но не сделала ничего.

Я закрыла глаза и приняла его горячую, безумную ласку. Моё сердце колотилось так сильно, что я была уверена — он его слышит. Его поцелуи на моей шее заставили меня запрокинуть голову, открываясь ещё больше, и он только сильнее прижался ко мне.

Внутри всё смешалось — страх, волнение, сладкий жар, от которого невозможно было спрятаться. И я, вместо того чтобы оттолкнуть его, обняла его за плечи, позволив себе слабость — ответить не словами, а дрожью в теле.

Его губы скользнули ниже, к ложбинке между моими грудями, и дыхание обожгло кожу так, что я сама непроизвольно выгнулась навстречу. Его руки оказались под тканью, обняли крепко за бедра, накрывая тонкие трусики жадными пальцами, так, что я зажмурилась от нахлынувшего жара. Пальцы сжали меня, удержали, и от этого по телу пробежала горячая дрожь.

— Хочу, чтобы ты думала только обо мне, — прорычал он у самой кожи. — Чтобы даже в мыслях не искала его ласки.

Поцелуи становились всё более откровенными, настойчивыми, и мне казалось, что я теряю почву под ногами. Он почти приподнял меня, прижимая к стене так, будто хотел забрать себе всю.

— Макс, остановись, — голос Неша прозвучал резче, чем обычно. Я вздрогнула, осознав, что он всё это время был рядом. — Она девственница, что ты творишь?

Дракон обернулся через плечо, не отпуская меня. Его глаза горели тьмой, дыхание было сбивчивым.

— Я же не кретин, — процедил он. — Не собираюсь брать её у стены. Но дать ей почувствовать вкус желания… немного удовольствия — что в этом такого?

Он снова склонился к моей шее, оставив жгучий поцелуй, и прошептал:

— Малышка только моя…

Неш подошёл ближе, и в его голосе было стальное спокойствие:

— Оставь ее в покое.

— Либо присоединяйся, либо проваливай и не строй тут праведника.

На мгновение воздух между ними наэлектризовался. Макс зарычал, но медленно отстранился, не убирая руки до последнего. Его взгляд был тёмным, опасным — и обещающим, что на этом он останавливаться не собирается.