— Я же сказал, — усмехнулся Макс, шагнув ближе, — хочу, чтобы ты думала только обо мне.

— Нет! — я покачала головой и отступила на шаг. — Я спрашиваю не про это… Зачем вы делаете это со мной? Вы же уйдёте. А я останусь здесь. С этим… со стражем. И мне придётся жить так, будто ничего этого не было. Сколько бы вы меня ни целовали, как бы ни… — я запнулась, задыхаясь, — мне это не нравилось… потом я останусь одна. И как я смогу жить, зная, что всё может быть иначе?

Макс нахмурился, но промолчал. Зато рядом оказался Неш — тихо притянул меня к себе, обнял, и от его холода стало неожиданно тепло.

— Тебе необязательно жить со стражем, Сора, — сказал он серьёзно.

— У меня нет выбора, — усмехнулась я горько, но губы дрожали.

— Выбор есть всегда, — твёрдо ответил он.

— Не у меня, — прошептала я.

Он хотел что-то сказать, но я не дала — сама отстранилась и вытерла лицо ладонями.

— Конечно, — хрипло рассмеялась я, — пока вы здесь, мы играем в эту игру. Но рано или поздно вы уйдёте. И тогда что?

Макс резко шагнул вперёд, схватил меня за руку и заставил посмотреть ему в глаза.

— Мы хотим, чтобы ты ушла с нами, — сказал он.

Я замерла, не веря своим ушам. Сердце ударило так сильно, что стало трудно дышать.

— Что?.. — выдохнула я. — Вы… чего?

— Да, — спокойно, но твёрдо сказал Макс, сжимая мою руку сильнее. — Мы хотим, чтобы ты ушла с нами.

— Это же глупость, — выдохнула я и рассмеялась нервно. — Я светлая, Макс! Куда вы меня заберёте? К тёмным? Чтобы что? Чтобы они меня убили?

— Никто тебя не тронет, — его голос стал низким, почти рычащим.

— Ты сам в это не веришь! — я резко дёрнула рукой, но он не отпустил. — То, что… мы с вами так «подружились», — я выделила слово, — не значит, что так же будет со всеми остальными тёмными!

— Я очень надеюсь, что больше ни с кем у тебя так не будет, — хрипло сказал он, и в его глазах сверкнула ревнивая искра.

Я замерла, не зная, что ответить. В груди стало тесно.

— Это невозможно, — прошептала я. — Я не могу с вами уйти. Макс, не выдумывай.

— Я не шучу, — он шагнул ближе, почти нависая надо мной. — Ни я, ни Неш. Мы считаем, что всё будет в порядке. Мы найдём выход. Просто… согласись уйти с нами.

— Как кто? — сорвалось у меня, и голос предательски дрогнул. — Как ваша рабыня? Чтобы привести меня, как трофей — наивную служительницу света?

Его пальцы сжали мою ладонь так, что стало больно. Но боль не пугала — напротив, отрезвляла.

— Нет, — сказал он тихо, почти глухо, но каждое слово будто резал. — Не рабыней. Он наклонился ближе, так что его дыхание коснулось моей щеки. — Иди с нами как наша жена.

Я замерла. В голове звенело пустотой.

— Что?.. — прошептала я, но он смотрел так серьёзно, что в горле пересохло.

Я резко мотнула головой, отступая на шаг, лишь бы оторваться от его взгляда:

— Вы несёте всякий бред! — выдохнула я, чувствуя, как внутри поднимается паника. — Я и так уже нарушила кучу законов, помогая вам! Вы хоть понимаете? Я не должна была этого делать вообще!

Макс сжал челюсти, но молчал.

— Но всему есть предел, — продолжала я, и голос дрожал. — Есть здравый смысл. А то, что ты сейчас предлагаешь… — я подняла глаза и встретилась с его тёмным, полным решимости взглядом. — Это не здравый смысл, Макс. Это безумие.

Тишина повисла тяжёлым грузом. Его пальцы на миг дрогнули на моей ладони, будто он хотел что-то сказать, но так и не сказал.

— Это безумие, — повторила я, надеясь, что хоть Неш меня поддержит.

Но вместо этого он сделал шаг ближе и, как всегда, спокойным, почти ледяным голосом сказал:

— Не безумие. Это как раз выход, который мы и искали.

Я резко обернулась к нему:

— Ты тоже?..

Он кивнул, глядя прямо в глаза:

— Мы оба этого хотим. Не трофей. Не рабыню. Мы хотим тебя. Нашу женщину.

У меня перехватило дыхание. Слова ударили сильнее любого проклятия. Я чувствовала, как стены рушатся, и одновременно понимала, что именно сейчас надо оттолкнуть их обоих, иначе возврата не будет.

— Вы… сговорились, да? — мой голос сорвался. — Чтобы окончательно свести меня с ума?

Макс усмехнулся хрипло, шагнул ближе и поймал мой подбородок пальцами:

— Может, и сговорились. Но только в одном — мы не отпустим тебя.

Я дрожала вся, не понимая — от страха ли, от ярости или от того, что сердце стучало слишком быстро.