Но я опять отвлекся. Видимо, слишком устал. Да и встреча с этой проклятой альвой даром не прошла. Мысли всё ещё путаются. Кто виноват, понятно. Но что теперь делать?

— Почтенный Вийр, не могли бы вы помочь мне выбраться, — отвлёкшись от размышлений, я вновь посмотрел на старосту и выразительно ткнул подбородком на «Клевец». Или правильней говорить, на его остатки, больно непрезентабельно после боя выглядит поврежденный самоходный доспех. Даже удивительно, что он функционировал до самого конца.

— Конечно, — кивнул староста, слегка замялся и добавил: — Только это, Ваше Сиятельство, чтобы вас достать, тут всё ломать придется.

— Ломайте, — вздохнул я. Пора ветеранам на заслуженный покой. Сомневаюсь, что после такого яростного боя «Клевцы» можно восстановить. Цена вопроса будет такой, что проще будет купить два новых комплекта подержанной самоходной брони.

Проблему изъятия моей драгоценной тушки шахтёры решили довольно просто и быстро. Понадобилось два лома, два человека и те же две минуты.

Помятые пластины щелкали, одна за другой, словно спелые орехи. Один из обручей силового набора оказался погнут, и пришлось повозиться, чтобы вытащить из него руку, но в остальном помех не было.

Выбравшись из «Клевца», я встав в полный рост и потянулся всем помятым, но относительно целым телом, разгоняя кровь. Как же хорошо! Словно сотню лишних килограммов скинул! Да где-то так и есть, если вспомнить вес самоходного доспеха.

Рука дернулась к покалывающей щеке, но я вспомнил о предупреждении Винея и остановился. Один небольшой шрам — ерунда. По сравнению с тем прошлым-будущим я всё еще до омерзения красив и скромен. Насчёт ума врать не буду. Умный человек предпочитает держаться от неприятностей как можно дальше, а не влипать в них с поразительным постоянством, которое далеко не всегда признак мастерства.

Мои освободители занялись Ардаром, и закемаривший сержант был не слишком рад тому факту, что его разбудили.

У входа в шахту… штольню, или как там это правильно называется, скопились люди. Похоже, большинство жителей Золотого сумели спастись. Интересно, как? Особым гуманизмом древолюбы никогда не отличались. А когда ликанов с цепи спускают, начинается настоящая резня.

Об этом я и спросил старосту.

— Да когда энти напали, большинство жителей у общинного дома было. От почтенного Шелата новостей о больных ждали, — слегка коверкая некоторые слова, пояснил он, поглаживая ружье. — Зараза эта непонятная по всему Золотому стала расползаться. Вот и волновался народ. А доктор к нам со всем уважением. Говорил, что делать надо, как лечить. Успокаивал. Да новости сообщал, о том кто совсем плох.

— И много таких было? — насторожился я.

Изумрудная чума пока что не должна обладать той убийственной силой, но кто его знает? Особенно с учётом вмешательства этой непонятной альвы!

— Да несколько детишек совсем слабые стали, слегли. Но боги пока что миловали — никто не умер, — отозвался почтенный Вийр и уже не так уверенно добавил, вспомнив о нападении: — От болезни. А сколько ночью погибло, нужно ещё посчитать, — тяжело вздохнул он, бросив взгляд на огонь пожара.

Тушить пожары жители пока что даже не пытались. Словно боялись нового нападения. А может и от болезни ослабли. То что Изумрудная чума пока что не смертельна, не делает болезнь полезной для организма. Общую слабость и повышенную температуру никто не отменял.

— Так что с нападением? — поторопил я замолчавшего старосту.

— Так я говорю, у общинного дома мы собрались. А у нас в нем энто, небольшой арсенал. Всё чин по чину, с разрешением от дома Готмал, — торопливо оправдался он, словно признался в чём-то незаконном или постыдном. — Охранители они тама где-то, а мы, значится, тута. Если нападут, то из города помощь никак не успеет.

И не поспоришь. Эта ночь тому прямое доказательство. Правда непонятно, зачем кому-то нападать на обычный шахтерский поселок.

— А всё название наше, будь оно неладно! — с досады сплюнул староста, как-то угадав мои мысли. — Хоть табличку на въезде вешай, что нету в Золотом никакого золота.

— С такой табличкой нападений станет только больше, — заметил я.

— И то верно! — согласился староста. — И так каждый лиходей, что в наших краях оказывается, норовит «золотишком поживиться». Пять лет назад цельная банда напала. Еле отбились. Шестерых схоронили. А банду потом охранители да дружина маркграфа долго по горам ловила. Вот Его Сиятельство и разрешил нам отряд ополчения организовать. Да часть оружия из собственных запасов выделил. И когда эти напали, да крайние дома жечь начали, мужики быстро ружья похватали, да встретили супостата. У нас ведь и охотников полно, и из отставных латников люди имеются. Одного ликана, что первым к общинному дому сунулся, так изрешетили, что он едва уполз. Да и то должно быть издох. Но тут магичка эта заявилась. А против магии с ружьями не повоюешь, вот мы и бежали под землю. А там и вы подоспели, — бесхитростно закончил он и вновь тяжело вздохнул: — Похоже всё, конец Золотому.

— Маркграф Готмал достоиный человек, — не согласился я. — Поможет вам отстроиться.

Старик посмотрел на меня мудрым, всезнающим взглядом и невесело улыбнулся.

— Помочь то он поможет, да смысла в этом нет. Кормилица наша давно истощилась. Крохи руды от былого добываем. Молодежь все больше в Горане стремится устроиться. Оно и понятно — работы-то на всех не хватает. Теперь ещё и хворь эта непонятная, но явно альвская. Нападение. Побежит народ за лучшей долей. Сложно их в этом винить.