Шрифт:
И на этом все закончилось.
Мизинец Филипа выскользнул из ее ануса; она вздрогнула. Они ласкали ее своими языками. Фраус набросился на нее, как изголодавшееся животное, которого подводят к полной кормушке. Она задохнулась от внезапной лавины ощущений. Ее первый оргазм взорвался в ее чреслах, как бомба, и она вскрикнула.
– Ш-ш-ш, - прошептал Филип.
Он оседлал ее грудь, в то время как Фраус покрывал круговыми поцелуями ее промежность.
Первый оргазм всегда расплющивал ее, заставлял чувствовать себя разбитой. Она откинулась на спину, погружаясь в блаженство. Ей нужно было совсем немного времени, чтобы снова быть готовой, и это приводило ее в восторг. Большинство парней к этому времени уже закончили бы, но эти двое только начинали. В книгах о сексе это называлось "преломление". После первого большого секса у нее мог случиться и второй. А пенис Филипа между грудей давал ей возможность чем-то заняться в промежутке.
И тогда ей впервые пришел в голову вопрос.
– Как вы, ребята, узнали, что я поэтесса?
– Твоя аура, - сказал Филип, нежно ущипнув ее за соски.
Фраус поцеловал гнездышко подстриженных черных волос.
– Поэты излучают свет, как нимб. У тебя красивый ореол.
Какая это была милая чушь. Конечно, она не верила, что они экстрасенсы. Они, очевидно, читали какие-то ее местные стихи, и кто-то показал им ее где-то в центре города.
– Если бы ты был настоящим, - сказала она Филипу, - ты бы написал стихотворение обо мне.
– Я напишу. Я назову его "Леди с нимбом".
– И я сделаю скульптуру, - добавил Фраус.
– Обо мне?
– Об этом, - его рука обхватила ее лобок. Палец нежно провел по желобку.
– Я назову ее "Обожание".
– И я напишу стихотворение о вас, ребята, - сказала она.
– Я назову его "Экстрасенсы-говнюки со стилем".
Все трое рассмеялись.
Скоро настанет время поиграть в сэндвич.
"Они будут хлебом, я буду сыром".
Однажды она видела это в фильме "Комната для двоих", не то чтобы обладатель премии "Оскар", но сама идея всегда возбуждала ее. На самом деле, многое изменилось. Она почувствовала, как ее охватило вожделение; в тот момент ей не приходило в голову ничего, кроме желания, ни презервативов, ни морали, ни опасности. Только острые, как нож, ощущения, которые требовали освобождения.
Она сжала груди и позволила Филипу погладить себя между ними.
– Я немного разочарована, - пошутила она.
– Я надеялась, что вы, ребята, действительно экстрасенсы.
– Ты готова продолжать?
– спросил Филип.
– Мы будем хлебом, - сказал Фраус.
– Ты будешь сыром.
ГЛАВА 24
Джек проснулся в одежде.
"О Боже, только не это".
Он, пошатываясь, побрел в ванную, постанывая, и его вырвало. Только когда он, спотыкаясь, вернулся, он заметил, что там сидит Фэй.
– Прости, - сказал он.
Ее отстраненный взгляд был худшим ответом, который он мог себе представить.
– Я нарушил свое обещание.
– Ты, конечно, нарушил, - согласилась она.
– Кое-что случилось. Я...
– в памяти всплыли лишь обрывки воспоминаний. Он сел на кровать и протер глаза.
– Кое-кто рассказал мне кое-что о кое-о-ком. Наверное, я не выдержал и напился.
– Это та девушка, не так ли? Вероника?
Джек кивнул.
– Ты звал ее по имени во сне.
"Когда Джек Кордесман терпит неудачу, - подумал он, - полумер не бывает".
Как бы он мог это объяснить?
– Я алкоголик, Фэй. Я был алкоголиком некоторое время, я думаю. Когда я сталкиваюсь с чем-то, с чем не могу справиться, я пью.
– Это должно быть оправданием? Как долго, по-твоему, ты сможешь так продолжать? Это уже вторая ночь подряд, когда тебя приходится привозить домой. Ты не контролируешь свою жизнь.
– Я знаю, я ничего не могу с собой поделать, - сказал он.
– Я пьяница.
– Если это то, что ты думаешь, то это все, чем ты когда-либо будешь, - Фэй встала и вышла из спальни.
Он последовал за ней.
– Почему бы тебе не дать мне шанс?
Она повернулась к двери с портфелем в руках.
– Шанс на что?
– Ты знаешь.
– Нет, я не знаю. Что ты хочешь этим сказать?
Что он скажет?
– Я подумал, что, когда закончится этот "ритуальный треугольник", мы могли бы, ну, знаешь...
– Даже не говори этого, Джек. Три дня назад ты сказал мне, что все еще любишь Веронику. А теперь говоришь, что это не так?
Джек присел на середину лестницы.
– Наверное, я сам не понимаю, что говорю. Я пытаюсь прийти в себя, вот и все.
– Так кто же я такая? Утешительный приз?
– Я совсем не это имел в виду, и ты, черт возьми, это знаешь. Ты когда-нибудь была влюблена, Фэй, и у тебя ничего не получалось?
– Да, - сказала она.
– Однажды.
– И все, что тебе нужно было сделать, это моргнуть, и все прошло?
– Нет, конечно, нет.
– Сколько времени у тебя это заняло?
Она посмотрела на него. Ее гнев улетучился.