– Наркотики?

– Нет. Ни кокаина, ни марихуаны, ни наркотических средств, ничего.

"Что еще сказала Панцрам?" - он попытался вспомнить.

– Вы проверяли ее кровь на наличие синтетических производных морфина?

– Конечно. Ноль. По моим предположениям, девушка не употребляла наркотики и никогда ими не увлекалась. Даже у тех, кто употребляет марихуану не в обычном режиме... один взгляд на их мозг говорит сам за себя. Мы называем это липофусциновой прогорклостью. У Шанны Баррингтон этого не было. У нее был чистый мозг.

"Чистый мозг", - подумал Джек.

Он легко мог представить, как Ян Бек снимает черепную коробку жертвы орбитальной пилой "Страйкер", смотрит вниз и говорит: "Да, мозг чистый".

– Но была одна вещь, сэр, - в паузе, казалось, зазвучал неземной голос Бек.
– Она была помешана на здоровье?

– Я не знаю. Мы еще не так много о ней знаем.

– Я имею в виду ее дом. Вы нашли какие-нибудь витамины, травы, полезные для здоровья вещества?

– Нет, - ответил Джек.

– Судя по ее анализам, она вполне здорова, если не считать выпивки. Судя по ее печени, она пьет умеренно. Единственными реальными недостатками в крови были витамины В6, С и магний, что характерно для всех, кто регулярно пьет.

"Мне лучше начать принимать витамины", - подумал Джек.

– Мы обнаружили в ее крови что-то, что не относится к Контролируемым опасным веществам. Похоже на травяной экстракт или что-то в этом роде.

– Возможно, это дизайнерский наркотик.

– Ни за что, не та цепочка. Это что-то органическое.

Джек, сидя на кровати, со знанием дела выглянул в окно.

– Работайте над этим. Это все, что пока у вас есть. На это есть реальные сроки.

"Что еще? Олшер, да".

– Олшер сказал, что вы проводите анализ.

– Я как раз этим занимаюсь, собираюсь работать всю ночь. Меня беспокоят линии устойчивости и схемы входа. Я имею в виду, что у него забавный хвостовик. К утру прибудет скорая помощь. Зайдите ко мне.

– Хорошо, Ян. Спасибо.

– Спокойной ночи, сэр.

Джек, бормоча что-то, повесил трубку. Он не мог поверить, что в зеркале отражается он сам: бледный, как палка, человек, сидящий на кровати, курит "Кэмел", длинные волосы мокрой копной падают на лицо.

"Красивый, как картинка", - подумал он.

Он подошел к комоду за носками. Под носками была фотография Вероники. Он знал, что ему не следует сейчас об этом думать. Ему следовало бы погрузиться в расследование дела о "религиозном треугольнике", но фотография вдохновила его. Это вернуло его дух в прошлое. Вероника показывала в камеру язык, держа в руках большой стакан "Гиннесса" и обнимая Джека за плечи. Крейг сделал снимок в "Подземелье" в прошлый день Святого Патрика. Это было на следующий день после того, как Вероника призналась Джеку в любви.

Однажды она поехала в Атлантик-Сити с Джинни. Она позвонила по междугороднему телефону, просто чтобы сказать ему, что любит его. В другой раз они были в центре города с Рэнди и его девушкой, хорошо проводили время, безобидно болтали о самых безобидных вещах, и Вероника необъяснимым образом передала Джеку салфетку из бара, на которой написала "Я люблю тебя".

Это были лишь некоторые из них. Как могло случиться, что что-то, когда-то такое светлое, стало таким черным? Теперь он мог смотреть на прошлое только как на мертвое провидение.

Он засунул фотографию обратно в ящик стола.

Он слонялся по квартире, то и дело поглядывая на телефон.

"Ты идиот, - заключил он час спустя.
– Она не собирается тебе звонить. Почему она должна тебе звонить? Она порвала с тобой".

– Его страсть целенаправленна, - сказала Карла Панцрам.
– Он очень страстный.

"Я люблю тебя", - гласила надпись на салфетке в баре.

"ВОТ МОЯ ЛЮБОВЬ", - гласила надпись на стене.

Этот парень выложил все, что мог, в этой реплике.

Джек уставился в зеркало на туалетном столике.

"Я очень испорченный человек", - заявил он зеркалу.

Его отражение выглядело как незнакомец. В его городе творилось что-то неладное, кто-то резал девушек заживо, но все, о чем Джек мог думать, была Вероника.

Он с невозмутимым видом смотрел на телефон.

"Она больше никогда тебе не позвонит. Она слишком занята этим, как его там... Хороносом".

Он вышел из квартиры. Сгущались сумерки, на улице было тепло и красиво. Мэйн-стрит кишела влюбленными и дышала чистым соленым воздухом. Чистота пейзажа угнетала его. Его длинные волосы были еще влажными. Он направился к Черч-Серкл, к "Подземелью", но на углу остановился. Ему стало плохо? У него сразу закружилась голова; он прислонился к столбу, чтобы не упасть. Когда он закрыл глаза, ему показалось, что он видит огонь.