– Она смотрела на меня, – защищается он.

– Она увидела нечто, что зацепило... шокировало ее. В свою очередь, ты увидел возможность, – отрезаю я. – Это поведение, блять, хищника. Я узнаю его, когда вижу, так что не прикидывайся невинным.

– Это далеко не так, приятель.

– Я тебе не, блять, приятель, – огрызаюсь я, поворачиваясь, чтобы уйти со сцены, пока гнев не одолел меня.

– Нет, не приятель. Ты блядский избалованный мудак. Я бы почти обрадовался, если бы ты выполнил свою угрозу и уволил меня, – бросает он мне в спину. – По крайней мере, я получил бы половину зарплаты и избавился бы от твоего, блять, занудного характера. Я не вижу проблемы. Она просто очередная, блять, телка.

Красная пелена застилает мое зрение, я поворачиваюсь и за два шага наношу ему правой прямо в лицо, опрокидывая его назад вместе со скамьей. Искушенный желанием наброситься, я делаю несколько успокаивающих вдохов, пока он с усмешкой смотрит на меня снизу, его губа обильно кровоточит.

Вздыхая, я хватаю полотенце с пианино и приседаю, чтобы оказаться с ним на одном уровне, пока он продолжает сверлить меня взглядом. По его лицу мелькает нерешительность, словно он решает, стоит ли наносить ответный удар. Я даю ему достаточно возможностей сделать это, прежде чем протягиваю ему полотенце.

– Ты заслужил это, и теперь я знаю, на чьей мы стороне, но давай без дерьма. Я так же наблюдателен, как и ты, Лейф, и ты прекрасно знаешь, что она не просто очередная, блять, телка. Независимо от того, кем она является или не является, не твое дело пытаться это выяснить. Твое дело – приходить и играть на гитаре.

– Как скажешь, босс, – огрызается он с явным пренебрежением, прежде чем выхватить полотенце и вытереть рот. – Мне плевать, что ты думаешь обо мне, потому что ты нихрена не знаешь.

– Что ж, пожалуйста, ЭлЭл, если я ошибаюсь насчет тебя, не стесняйся, блять, удиви меня.

Он сплевывает кровь в полотенце и швыряет его обратно в меня, прежде чем встать.

– Неважно, будто мне не плевать, в кого ты суешь свой хер.

– Просто держи свое гребаное дерьмо подальше от меня и...

– Какого черта здесь происходит? – кричит отец, выходя на сцену, и я бросаю на ЭлЭла предупреждающий взгляд.

– Просто недоразумение, – быстро предлагает ЭлЭл, не отрывая глаз от моих. – Очевидно, я переступил черту с особой пташкой Истона, – заявляет он, оскаливая окровавленные зубы, и этим решает свою судьбу со мной.

Блять.

Я практически могу предсказать будущие проблемы, которые он может создать, и не только для меня лично. На данном этапе я надеюсь, что группа помнит только имя Натали. Я не думал о долгосрочных последствиях, вообще ни о чем не думал, когда подобрал Натали, потому что, честно говоря, она убедила меня, что у нас ничего не будет. Долгосрочные перспективы – вот что не давало мне уснуть, как только она уснула у меня на руках в том отеле в Далласе.

– Какая такая особенная птичка? – спрашивает отец.

– Просто девушка, с которой познакомился в туре, – лгу я. – Всё закончилось в Далласе.

Затянувшийся взгляд ЭлЭла и зарождающаяся ухмылка говорят мне, что он знает, что я лгу, и только что получил рычаг воздействия. Слава богу, он не имеет ни малейшего понятия, кто такая Натали, и какой ущерб это может нанести. Я припарковался в квартале от «Austin Speak», перед кофейней, но я не сомневаюсь, что Лейф был в курсе каждого ее слова в дороге и слышал, как она упомянула, что работает в медиа. Это уже перебор. Паутина уже плетется в направлении, которое мне не нравится, а прошло еще меньше недели.

Я ненавижу лгать – особенно отцу, – но я буду делать это ради нее, ее будущего, ее счастья и наших отношений. Пока что.

– Если всё закончилось, то в чем проблема?

– Серьезно, пап?

Отец, как никто другой, должен понимать мое стремление защитить любую женщину от таких ходячих ЗППП, как ЭлЭл. Одно лишь воспоминание о том, как она возбудилась, наблюдая, как ему делают минет, заставляет мою шерсть встать дыбом. Дело не столько в ревности – хотя она играет большую роль, – сколько в его реакции на ее естественное любопытство. Я практически видел, как он облизывал свои волчьи губы, оценивая ее восприимчивость. Я никогда в жизни не хотел так физически прекратить существование другого человека, как в тот момент, когда увидел намерение ЭлЭла попытаться заманить ее к участию. Даже с десяти футов я почувствовал его умысел.

Отбросив эти мысли, я вывожу на первый план то, что важно. Мой приоритет сейчас – чтобы личность Натали оставалась в безопасности. Я ее секрет, и, к сожалению, она должна быть моим. В течение следующих трех месяцев, максимум четырех, это выполнимо, но будет чертовски сложно с учетом всего медийного внимания, которое начинает фокусироваться на нас.

Губы ЭлЭла изгибаются, когда он, очевидно, считывает мою панику – несмотря на мои попытки скрыть ее, – вбивая еще один гвоздь в его собственный гроб.