– Да, – кивает она, – я позабочусь, чтобы смогла.

– Я найду нам идеальное место.

Джоэл снова стучит по капоту.

– Черт, тебе нужно садиться сейчас, иначе это нарушит их план полета.

– Ладно. – Она быстро целует меня в губы, а я сжимаю ее и отвечаю ей столь же страстно. – Увидимся через две недели, – вздыхает она, слезая с моих колен и хватаясь за ручку двери, ее выражение становится мрачным.

– Натали...

Она поворачивается ко мне, ее взгляд полон тревоги. – Мне просто не нравится ощущение, что нас обокрали прямо на старте, понимаешь?

– Скажи, как это исправить.

– Это нельзя исправить... но в то же время ты подарил мне... – она качает головой, ее электрически–синие глаза потрясают меня, как и ее расплывающаяся улыбка, которая освещает весь мой, блять, мир.

Черт возьми, эта женщина.

– Истон, прошлая ночь была лучшей ночью в моей жизни.

– В моей тоже, – ласкаю я ее щеку. – У нас будет еще много таких, так что не позволяй случайным мыслям отнять это у нас, хорошо? Не позволяй своему чувству вины разрушить это. Пиши мне. Говори со мной об этом. Пусть это будет твое первое обещание мне.

Она кивает, пока я прижимаюсь лбом к ее лбу.

– Скажи это.

– Обещаю, Истон.

– Хорошо. А я обещаю сделать всё возможное, чтобы сохранить это между нами, пока ты не будешь готова поговорить с отцом.

– Спасибо, – бормочет она мне в губы.

– Иди, пока я не сделал что–нибудь по–настоящему глупое.

Тревога охватывает меня от тысячи возможных провалов, но она усмиряет мои хаотичные мысли нежностью своего поцелуя, успокаивая меня, пока мы отчаянно пьем друг из друга. Я погружаюсь в ее привязанность, в ее потребность во мне, в обещания, которые нам еще предстоит дать, и в признание, танцующее на наших языках, пока наше время истекает. Она разрывает поцелуй с последним стуком Джоэла и выходит из внедорожника, направляясь к самолету и поднимаясь на борт, не оглядываясь. Хотя это ранит, как удар, я понимаю почему. По той же причине, по которой я не могу полететь с ней и уложить ее спать.

Я наслаждаюсь тем, что означает эта боль, тем, что передает мое сердце.

Моя грудь сжимается невыносимо, пока я наблюдаю, как самолет рулит по взлетной полосе, вспышки последних сорока восьми часов проносятся в моем сознании, а наша связь продолжает гудеть во мне с силой цунами. Когда ее самолет поднимается в закат позднего лета, боль в моей груди начинает бушевать, лишь подтверждая глубокую истину, которая начала формироваться во мне месяцы назад.

Истину о том, что наши души сошлись воедино еще до того, как наши тела соединились, и это больше нельзя отрицать или отменить

Глава

41.

Истон

«Girl, You’ll Be a Woman Soon» – Rafferty

– Отличная вещь, чувак, – Так хлопает меня по плечу, пока он и Сид сходят со сцены в поисках пропитания. Наша проверка звука затянулась дольше обычного – спасибо моему настойчивому желанию начать работать над новым кавером, который я решил, что мы освоим после отъезда из Далласа.

– Согласен. Увидимся вечером.

Сид кивает мне и ЭлЭлу в безмолвном прощании, за ним клубится дым от вейпа. Помимо басовой линии, я пришел к выводу, что мычание и жесты – это избранный язык любви Сида. Сид скрытен, и в этом у нас есть общая черта.

В основном, я разобрался в своих товарищах по группе, со всеми их причудами, кроме одного. Я смотрю на ЭлЭла, который устроился на моей скамье для пианино, делая пометки на полях своей партитуры. Когда он чувствует мой взгляд на своем профиле, он останавливает карандаш и смотрит на меня в ответ.

С тех пор как мы уехали из Далласа, я был с ним на грани враждебности, и он, должно быть, знает почему. В ответ он делал вид, что ничего не понимает. Извинения, которые он уже должен был принести, сейчас кажутся бессмысленными, но я чувствую энергию нерешительности, исходящую от него, когда он наконец говорит:

– Слушай, приятель, я не знал...

– Какого хрена ты не знал, – перебиваю я. – Позволь мне прояснить. Мне плевать, что ты талантлив и тебя будет сложно заменить. Если ты когда–нибудь снова посмотришь на – или будешь преследовать – любую женщину, которая со мной, ты, блять, свободен.

– Это чертовски мелочно, – парирует он. – Я уже был в процессе, когда она застала нас за делом.

– Тогда, может, не стоит так стремиться получить минет на публике.

– Это была твоя вечеринка, и она не была с рейтингом PG. Если я правильно помню, всё было с точностью до наоборот.

– И это делает меня ответственным за твое поведение? – Я закатываю глаза и делаю шаг к нему. – Я уже скептически относился к тебе лично, когда мы нанимали тебя, так что любые шансы на изменение моего мнения были уничтожены твоей реакцией.