Она моргает:

— Пицца, я имею в виду. Не… ты… не то, что я к тебе чувствую.

Я сам слышу, как по-идиотски это прозвучало.

Кто этот человек и почему его мозг не дружит с языком? Я ведь работаю с людьми, умею говорить, но стоит остаться с Люси наедине — и всё. Провожу рукой по волосам, упираюсь ладонью в затылок, глядя на неё:

— Кажется, мне стоит замолчать, — шепчу.

Люси всё ещё прижимается ко мне подбородком. Глаза тёплые, улыбка мягкая, на линии челюсти мазок машинного масла, который я не заметил. Я думаю о ней в кладовке, но и о такой — спокойной, довольной, с глазами, устремлёнными на меня.

— Не молчи, — тихо говорит она. — Мне нравится, когда ты говоришь. — прикусывает губу. — Хочешь, расскажу секрет?

Я киваю.

— Я ведь тоже влюблена в тебя.

— Да?

Она слегка краснеет:

— Да. — прижимается лицом к моему плечу, потом отстраняется. — Ты что, сомневался? После всего, что было в кладовке?

— Ты про то, как ты каталась на моём бедре, пока не кончила?

Щёки у неё вспыхивают ярче:

— Про это.

Горячая волна оседает где-то у основания позвоночника.

— Я весь внимание.

Она закатывает глаза:

— Пока ты пытался скрыть свою тайную пиццу, я размышляла, есть ли у тебя планы на вечер. — облизывает губу. — Знаешь… раз тебя сегодня нет на «Струнах сердца».

Я откидываю руку на спинку сиденья, играю выбившейся прядью из её растрёпанного пучка:

— Думал посмотреть телевизор и не писать тебе.

Она опускает взгляд, скрывая улыбку. Может, Люси вовсе не делает меня глупым — она делает меня честным. С ней всё лежит на поверхности, готовое вырваться наружу. Это… странно, но приятно.

Она снова смотрит на меня, словно что-то взвешивая:

— Может, тогда… — чуть ёрзает на месте, — мы могли бы посмотреть телевизор вместе? Майя сегодня ночует у подруги… и мы могли бы съесть твою пиццу. Если хочешь. Тебе ведь не придётся сдерживаться, когда я рядом.

Я не могу отвести взгляд от её губ:

— Да?

— Да.

— Хорошо. Но можно вопрос?

— М-м.

— Почему, когда ты каталась на моём бедре, ты подумала о пицце?

— Ну… — она пожимает плечами, и мы снова оказываемся прижаты бок о бок на неудобном сиденье. Пружина впивается мне в ногу, но я не сдвинусь, пока она смотрит так. — Пицца с ананасами — на грани оргазма.

Я обхватываю её затылок, большой палец скользит по линии шеи:

— Да ну?

— Да, — выдыхает она. — Она очень вкусная.

— Сомневаюсь, но ладно.

— Хватит гнать на пиццу, которую ты сам заказал.

Я улыбаюсь, опускаю лоб к её лбу:

— Оставляю за собой право воздержаться от суждений.

— Хорошо, — шепчет она мягко. — Но потом не жалуйся, когда твой мир перевернётся.

Наши носы едва касаются друг друга.

— О, он перевернётся. И, думаю, никто не будет плакать.

— Надеюсь. — она смеётся, и мне хочется упаковать этот смех и носить с собой, чтобы доставать в минуты, когда чувствую себя пустым. — Я уже не понимаю, о чём мы.

— Ты сказала, что хочешь прийти ко мне.

— Точно. Можно?

Я играю с маленькой металлической молнией на её комбинезоне. Никогда не целовался в машине, но вдруг это кажется пунктом из списка, который стоит закрыть.

— Да. — наши губы скользят друг о друга и тут же расходятся. Слишком мимолётно. Я отпускаю молнию, кладу ладонь на её бедро. — Да, приходи.

— Отлично. — Люси выскальзывает из-под моей руки, а я, одуревший, наблюдаю, как она глушит мотор. Гул мгновенно стихает. Она выбирается из кабины. — Сейчас тебя отцеплю — и поедем.

Она исчезает.

А я остаюсь сидеть, глупо улыбаясь в пустое место рядом.

«Струны сердца»

Комментарий от пользователя @Балти-морскийПридурок96: «Мне не до фортепианных концертов — хочу слушать, как Эйден флиртует с Люси».

Люси

Мы подъезжаем к крошечному рядному домику с кобальтово-синей входной дверью. Над дверью — витраж с кораблём под полными парусами, а чуть ниже на стекле золотой краской выведены три цифры: 612.

— Разве здесь раньше не было итальянской пекарни? — спрашиваю я.

— Была, — кивает Эйден. — Прямо по соседству.