— А ты откуда знаешь? — удивился Алекс.

— Читал, — ответил я уклончиво. — Ну и этер сам подсказывает.

Алекс задумчиво помолчал.

— Покажешь потом? Как ты это делаешь?

— Конечно. Только сам разберись сначала с базой. Попробуй просто почувствовать поток, проследить куда он идёт. Это первый шаг.

— Ладно, попробую. А может дашь камень?

— Я тебе точно скажу. — я ткнул Алекса локтем. — Ты первый раз такой бабах устроишь, мы тут все охренеем, так что лучше не стоит.

К вечеру я успел ещё несколько раз попрактиковаться с камнями, пока готовые рунные заготовки не закончились. Уровень контроля рос медленно, но, верно. Алекс тоже попытался что-то сделать, но быстро сдался, заявив, что башка раскалывается от концентрации. А мне теперь садиться и рисовать кучу Щитов.

А почему бы и нет. Раз тут так спокойно, то я вполне себе закончу все лазуриты и накачаю их этером. Не уверен, что я уже хочу себе артефакт чёток, но по крайней мере, продать даже камни отдельно будет весьма дорого.

Когда стемнело, на барже зажгли фонари. Два матроса заняли позиции на носу и корме с луками наготове. Ещё один забрался на мачту, всматриваясь в темноту.

Алекс завернулся в плащ и почти сразу захрапел. Я остался сидеть, прислонившись к борту, разглядывая реку. Вода была чёрной, непроглядной. Страшное беззвездное небо этого мира, всегда вызывало у меня внутреннее отторжение.

Время тянулось медленно. Я периодически вставал, разминал затёкшие ноги, прохаживался по палубе, но спать не шел, что-то держало, а последнее время я научился доверять своему внутреннему дозорному. Матросы на вахте переговаривались вполголоса, но ничего подозрительного не замечали.

Прошло несколько часов. Я уже начал думать, что ночь пройдёт спокойно, когда вдруг почувствовал… что-то.

Не звук, не движение. Просто странное ощущение в груди, словно этер вокруг сместился, исказился. Я замер, прислушиваясь не ушами, а чем-то другим. Ощущение нарастало, становилось отчётливее.

Опасность. Близко.

Я вскочил на ноги, схватился за копьё Алекса.

— Тревога! — крикнул я. — Что-то приближается!

Матросы на вахте дёрнулись, натягивая луки. Горн выскочил из каюты, не до конца одетый.

— Где?! — рявкнул он.

Я всматривался в темноту, пытаясь понять откуда идёт угроза. Этер подсказывал направление, слева по носу, метров в сотне от баржи.

— Там! — указал я. — С левого берега!

Матрос на мачте что-то закричал, показывая в ту же сторону и лучник с баржи запустил ярко светящуюся горящую странным пламенем стрелу. И тогда я увидел.

Из темноты плыли лодки. Узкие, длинные, набитые людьми. Вёсла бесшумно резали воду, приближая их к барже. Я насчитал десяток, может больше.

— Дикари! — заорал Горн. — К оружию! Все наверх!

Баржа взорвалась движением. Матросы хватали что под руку попадалось, топоры, багры, ножи. Лучники заняли позиции, целясь в ближайшие лодки.

Алекс вскочил, забрал своё копьё.

— Четверо мне свидетели, опять они! — выругался он. — Выспаться не дали!

Первая лодка приблизилась метров на пятьдесят. В тусклом свете фонарей я разглядел фигуры дикарей, раскрашенные лица, оскаленные пасти. Они что-то выкрикивали на своём языке, размахивая оружием.

— Пускай! — скомандовал Горн.

Лучники выпустили залп. Несколько дикарей упали в воду, но остальные продолжали грести. Лодки неслись к барже, их было слишком много, слишком быстро. Я понял, что у меня есть шанс. Один шанс показать им что на барже практик. На практика они не полезут. Уверен в этом.

Поэтому, когда ближайшая лодка была уже готова уткнуться в наш борт, я порезал палец и направил на нее Малую искру, запуская целое море этера в артефакт. И, кажется, переборщил. Струя огненных жарких искр ударила метров на пять выжигая всех, кто готовился к атаке в лодке, она развернулась столкнулась с другой, на которую попали искры, дырявя тела и тонкое дерево и всё это под адские вопли сжигаемых заживо дикарей. Пламя вспыхнуло ослепительной вспышкой, превратив ночь в день. Фигуры метались в панике, прыгали в воду, но пламя не гасло, оно словно прилипало к коже, пожирая плоть.

— На барже практик! — завопил кто-то из дикарей. — Практик! Уходим!

Остальные лодки резко развернулись, гребцы налегли на вёсла с удвоенной силой. Они бежали, бросая горящих товарищей, гребли прочь от баржи как от чумы.

Но браслет не остановился.

Я почувствовал это сразу. Артефакт продолжал жрать этер, вытягивая его из меня насильно. Руна пульсировала всё ярче, огонь разрастался, выплёскивался далеко в даль и тянулся к убегающим огненными нитями.

— Чёрт! — Я попытался разорвать связь, но не смог. Браслет не слушался. Раньше я активировал его кровью, простым контактом. Теперь же, когда я открыл этер, артефакт среагировал по-другому. Он впился в мой источник и не желал отпускать.