Иногда нам дарили фрукты, вино и хлеб. Эльфы были весьма щедрыми, когда дело касалось приглашённых гостей. Особенно в сопровождении князя. От подарков мы не отказывались и сами дарили в ответ всякие полезности вроде тканей в редком фиолетовом цвете, которые в большом количестве загрузил в кольцо Граф. Красавец он. Я хоть адекватным человеком выгляжу после этих встреч.

Аэлорин каждый раз представлял нас как гостей, прибывших издалека. Эльфы смотрели на нас с интересом и без той враждебности, с которой мы столкнулись вначале. Чем глубже в лес мы заходили, тем меньше было этих проявлений расизма с их стороны.

Видимо, приграничье, что защищает земли эльфов от других цивилизаций, — самое враждебное само по себе, а живущие в сердце леса эльфы, может, и вовсе никогда не видели таких, как мы. Даже дети местных лесных жителей порой подбегали к нам поближе, чтобы рассмотреть варгов, фей и наши человеческие уши.

К вечеру третьего дня лес начал меняться. Деревья стали ещё выше, ещё толще и древнее. Их кора была темнее, листва — гуще. Я уловил запах смолы и чего-то дикого, первобытного. Птицы смолкли. Насекомые исчезли. Даже ветер стих. И эльфов поубавилось на нашем пути. А если встречались, то это были вооружённые стражи.

— Мы приближаемся, — сказал Аэлорин, и я кивнул в ответ.

Ещё через полчаса мы приземлились на широкой поляне. Впереди, метрах в двухстах, начиналась другая часть леса. Деревья там были огромными: стволы толщиной с небольшой дом, густые кроны скрывали небо. Между деревьями вилась стена из переплетённых лиан и корней, усеянных колючками.

У стены стояли эльфы. Их было действительно много как для боевого отряда. Пятьдесят человек. У всех тёмно-зелёные плащи с вышитыми внизу рунами. Все в полном боевом облачении, с луками и глефами. И кинжалами в качестве резервного оружия. Каждый пятый был ещё и магом. Причём стихии земли и природы. Они были ответственны за стену и сдерживание Тарна, если он вдруг окончательно сойдёт с ума. А заодно не позволяли посторонним забрести в его рощу.

Пока мы двигались по лесу, я успел определить некоторые тайны, которыми эльфы не хотели делиться. Они имели что-то вроде родовой магии, и в поселениях были маги различных стихий.

В городе Аэлорина практически все были магами воздуха. В другой встреченной нами деревне, построенной буквально посреди озера, в мангровых зарослях, маги были водниками. Сейчас передо мной стояли жители поселения, где в почёте именно что магия земли и косвенно природная магия. Природа ведь часть любого направления. Хоть воды, хоть молнии. Все стихии часть природы. Просто земля наиболее подходит для роста растений и тому подобных магических заклятий.

Мы подошли ближе. Старый эльф произнёс что-то резким голосом. Тобиас перевёл:

— Он спрашивает, зачем князь привёл чужаков к священной роще. Говорит, что это запрещено законами леса.

Аэлорин ответил коротко, властно. Старик нахмурился, но кивнул.

— Князь сказал, что ты его гость и имеешь право войти в рощу, — пояснил Тобиас. — Но командир стражи предупреждает: это безумие, Тарн бушует который день. Даже ученики Тарна не в силах справиться с ним и не решаются зайти внутрь.

Я посмотрел на стену из лиан. Она выглядела непроницаемой, но на самом деле не была преградой для того оборотня-друида, которого я знал.

Он озверел и не желает никого видеть… Причин я не знаю, но меня сюда направила сама Система. Её слова важнее его нежелания видеть посторонних.

— Скажи ему, что я осознаю риск. Но я должен попробовать.

Тобиас перевёл. Старик покачал головой, но отступил в сторону. Несколько стражников начали творить магию, и лианы медленно разошлись, открывая проход.

Я обернулся к Маше и Мэду.

— Вы остаётесь здесь.

— Как это?! — возмутилась Маша. — Мы же команда!

— Именно поэтому вы остаётесь. Если я не вернусь, кто-то должен рассказать Архонтам, что здесь произошло. Это приказ.

Маша сжала губы, но кивнула. Мэд молча положил руку мне на плечо.

— Не вернёшься — убью.

— Постараюсь тебя не разочаровать, дружище.

Я шагнул в проход, и лианы сомкнулись за моей спиной, отрезая путь назад.

Роща встретила меня тишиной. Гнетущей, давящей, неестественной. Животных здесь давно не осталось. Все сбежали, не смея оставаться рядом с безумным медведем.

Деревья здесь оказались ещё больше, чем снаружи: настоящие исполины, чьи кроны терялись где-то в вышине. Корни толщиной с моё тело вырывались из земли, создавая настоящую полосу препятствий.

Странный светящийся мох покрывал всё вокруг, создавая особенные чувства при посещении этого места. Я словно вошёл в святая святых. Магическое, мистическое место, недоступное простым смертным. Но меня пропустили под ответственность одного из князей, предупредив о риске.

Я активировал «Глубокий анализ», пытаясь считать окружение.