Шрифт:
Теперь девушка жила здесь вполне законно. И постоянно.
— Вера! Мне уже убегать! Ты уже час в ванной!
Эта привычка: занимать ванную утром надолго, бесила Кирсанова больше всего. Что там можно делать столько времени?
После Веры в ванной висели клубы пара и пахло всеми сразу её средствами для всего. Для тела, волос, лица.
Павел нескоро приводил себя в порядок.
— Ты куда без зонта? — перехватывал Веру уже в дверях.
— Так солнце же! Ты как старый дед!
Её московская нахальная уверенность в погоде бесила.
— Это Питер! Здесь может быть туманное утро, солнечный день и дождь с холодным ветром вечером! Глупо не предусмотреть хотя бы зонт!
— Боже мой! — вскидывала Вера длинные ресницы, — Как тебя терпят пациенты? Или медсестры? Ты же тиран и деспот!
И убегала, так и не взяв зонт. Думала, он потом не видел её кроссовки, которые всю ночь сохли в ванной. И не слышал, как кашляла и пила ночью чай. Потому что Вера конечно же попала под дождь и промокла насквозь. Удивительно легкомысленное поведение для будущего юриста. И ладно бы, первокурсница! Но магистрант! Пора бы относиться к жизни серьёзнее!
Глава 21. Вера
Делить территорию с Кирсановым было ой как непросто. Конечно, можно было бы напрячься и найти себе что-то отдельное. Но эта квартира будто приворожила Веру. Ради жизни в ней можно было закрыть глаза на наличие у неё занудного хозяина.
Вернувшись домой на несколько дней и чтобы забрать вещи, Вера вдруг заскучала по питерской квартире. Чувство было странное. Она прикидывала в уме, было бы ей лучше, если бы хозяин в квартире отсутствовал. Однозначного ответа так и не получилось.
Кирсанов был педантом. А ещё — деспотом. У него на лбу неоновыми буквами горело: "Я всегда прав!". Примерно, как в армии.
Но на Веру Ярославовну Егорову это действовало как красная тряпка на быка. Тут же хотелось сказать что-то в пику. И сделать иначе не из разумных побуждений, а просто из чувства противоречия.
Хотелось внести хаос в его хирургический порядок. Разбередить уверенное спокойствие. Сбить его польскую спесь. И вывести на эмоции.
Но у доктора Павла Витальевича (Ах, он ещё и Витальевич. На бейджике написано — "врач ортопед-травматолог") Кирсанова на всё было разумное и занудное объяснение.
Как будущий юрист, Вера даже немного завидовала чёткости его мыслей и способности сформулировать максимально доступно. Но этот едва заметно снисходительный тон! Кто может такое выдержать? Дались ему эти ложки? Какая разница, как они разложены после мытья? Потом в ящик она всё уберёт по категориям.
А ещё Кирсанов её контролировал. В чём пошла. Когда пошла. Куда пошла. Бесило это, с одной стороны, страшно. Она что, маленькая девочка? А он ей кто? Правильно — никто! Так что может заткнуть свой питерский снобизм в известное место. Как говорит дядя Ян: "Не надо думать за тухес (жопа). Надо думать за нахес! (счастье)"
И да, Павел был прав, говоря про погоду в Петербурге. Но Вера из принципа выходила из дома без зонта. Именно тогда, когда Кирсанов видел, как она уходит. Нате вам наше московское "фе"!
В принципе, они с Павлом существовали достаточно автономно. Она не лезла в его жизнь. Не знала график его работы. Не спрашивала, где и с кем он проводит время. Просто соседи. Удобно.
В тот день Кирсанов ушёл первым. Перед этим работал почти до утра. Вера слышала, как он ходил по комнате и ругался по-польски.
Связку его ключей от квартиры Вера увидела сильно позже, собираясь на занятия. И почему-то не удивилась, обнаружив доктора Кирсанова на лавочке перед её факультетом.
По небу бродили внушительные тучи. Но сильный ветер с залива старательно гнал их. Всего за минуту успело погреть осеннее солнце, потом спряталось и снова появилось.
— Привет! — поднялся Кирсанов ей навстречу.
Девочки-однокурсницы аж притормозили за Вериной спиной. Стоило признать — Павел хорош! Картинка, а не парень.
— Привет! Ты забыл ключи? — у Веры чесался язык сказать что-то остроумное и дерзкое про его педантичность. Мистер "порядок" оказался просто "шляпой".
Дождь начался резко. Будто там, где-то наверху за облаками кто-то открыл кран и переключил режим на "душ". Сладкий пьянящий запах цветов стал вдруг очень ярким и почти осязаемым.
Вера замерла на полуслове. Ей хотелось высказать этому зануде всё, что накипело. Но шум дождя моментально заглушил звуки. Бесполезно перекрикивать.
Она и среагировать не успела, когда Кирсанов потянул её за руку.