Желудок Старика снова свело. Яд высасывал из него последние силы, а голод добивал. Инстинкт самосохранения взвыл, требуя еды.

Он медленно потянулся к брошенному мясу. Лапы дрожали от слабости, но послушались. Обхватил кусок зубами и втянул в пасть.

Мясо было горячим, сочным, с привкусом дыма от костра. Лекарственная горечь растеклась по языку, заставив поморщиться, но Старик проглотил.

Двуногий кивнул, словно что-то подтвердил для себя. Доел свой кусок, потушил костёр и поднялся.

— Вот и ладно, — буркнул он. — Выкарабкивайся, боец. Всё с тобой будет в порядке.

Человек собрал вещи в рюкзак, закинул его за плечо и направился к выходу. У самого порога обернулся и посмотрел на зверя. Взгляд был спокойным, без жалости или превосходства.

Один хищник смотрел на другого.

Потом он ушёл, растворившись в лунном свете.

Старик лежал в тёмном углу, чувствуя, как лекарственная горечь разливается по телу. Мясо было тяжёлым в желудке, но правильным. Организм жадно хватался за всё, что могло помочь ему бороться.

Сон приходил волнами. То глубокий, беспробудный, то поверхностный, полный странных видений. Ему снились химические запахи и освежённые твари. Снился двуногий с ножом, который сидел у костра и не пытался причинить вред.

Когда Старик проснулся окончательно, солнце стояло уже высоко. Луч света пробивался через расщелину в потолке пещеры, освещая место, где накануне горел костёр. Никаких следов пламени не осталось — двуногий убрал за собой дочиста.

Старик попробовал встать. Лапы дрожали, но держали вес тела. Боль стала терпимой. Зеленоватые прожилки на шкуре поблекли, превратились в тёмные полоски, которые почти не выделялись на фоне чёрной шерсти.

Он медленно выбрался из пещеры, щурясь от яркого света.

Снаружи пахло утренней морозной свежестью и… едкой горечью.

Старик брезгливо сморщил нос. Ветер переменился и теперь тянул с той самой прогалины, где он убил освежёванную тварь. Даже здесь, в километре от места схватки, воздух горчил, оседая на языке привкусом гнилого металла. Запах его собственной территории изменился. Он стал чужим и неправильным.

Мёртвым.

Зверь инстинктивно понял: земля испорчена. Яд той твари впитался в почву, отравил! Вероятно даже грунтовые воды! Дичь здесь не задержится. Обойдёт это проклятое место.

Оставаться здесь — значит обречь себя на голодную смерть.

Старик попробовал сделать глубокий вдох и тут же закашлялся. Рана отозвалась резкой, горячей вспышкой боли. Тело безжалостно напомнило: ты слаб. Ты медленный. Ты не сможешь загнать добычу в глубоком снегу. Любая здоровая косуля сейчас играючи уйдёт от тебя.

А голод уже скреб желудок, требуя топлива для регенерации. Он опустил нос к земле. След двуногого… Тот самый, что принес мясо и лекарство. Он шёл твердо, и за ним шли другие. Целая стая.

От этого следа пахло не просто смертью других зверей.

Старик знал этот запах.

Логика выживания щёлкнула в голове с холодной ясностью капкана.

Его территория сейчас мертва и пуста. Он сам — ранен и не способен к полноценной погоне.

Но там, на востоке, уходит сильная стая, которая умеет убивать, но не съедает всё без остатка.

Двуногие протаптывали широкую тропу — по ней идти куда легче.

Для него они стали движущейся кормовой базой.

Старик не бросил свою территорию из прихоти. Он просто временно менял стратегию. Надо идти за теми, у кого еды в избытке.

Он переступил через невидимую границу своих владений без тени сожаления. Инстинкт гордого собственника уступил место расчётливому инстинкту падальщика.

Выжить важнее.

Шёл осторожно, прячась за стволами деревьев, используя каждую складку местности. Расстояние держал большое — достаточное, чтобы услышать, если они остановятся, но не настолько близкое, чтобы его заметили.

Двуногие не спешили и часто останавливались — видимо, высматривали что-то или кого-то, что давало Старику шанс не отстать.

Через километр он наткнулся на первую находку.

В небольшой ложбинке между ёлками лежала туша. Огненный волк. Тварь была мертва, кто-то насмерть пробил её копьём.

Но самое важное — она была свежей. Убили меньше часа назад.

Старик осторожно приблизился. Принюхался. Никакого зловония, как от той твари у него на территории. Эта пахла обычно.

Он вцепился зубами в заднюю лапу и потащил тушу под густые ели. Там, в укрытии, можно было есть спокойно.

Сытное мясо! Старик заполнил желудок за несколько минут.