— Ха, ты уверен в своих силах?

— Более чем. Давай-ка я тебе ещё кое-что покажу для наглядности. Ударь меня той дрянью, которой ты убил глипт.

— Мои подозрения окончательно развеялись: ты действительно сумасшедший. Я, пожалуй, пойду — этого разговора не было, — он попытался отвернуться, но я схватил его за рукав.

— Ударь меня своей магией, или поляжешь здесь сам.

Я не шутил, и отпускать его после всего сказанного не собирался.

— Ну хорошо, есть одно несмертельное заклинание…

— Бей самым сильным, — приказал я ему и отошёл на шаг назад. — Только встань спиной к крепости, чтобы не заметили.

Склодский сглотнул. Беседа в его понимании свернула куда-то не туда, но выхода не было. Так и так он в проигрышном положении. Я стоял слишком близко и успею нанести удар. Ему придётся защищаться или напасть самому.

— Готов? — волнуясь, переспросил он.

— Начинай.

Леонид сложил ладони треугольником, концентрируя пурпурную точку.

— Ты ещё можешь отказаться, — снова попробовал он остановить это безумие.

— Ещё одно слово и останешься без головы, — раздражённо бросил я.

Луч вырвался из рук антилекаря, угодив мне в грудь, а дальше…

— Что?! — Склодский отступил на шаг. — Как это возможно? Ты… Я же…

Магия бывшего герцога растворилась в пространстве, даже не царапнув меня.

— Такой расклад тебя устроит?

Леонид ошарашенно перевёл взгляд с груди и посмотрел мне в глаза.

— Я не обижу твою семью: вы получите огромную власть, но учти, с такой же лёгкостью я могу всё отобрать. Я жду преданности от своих подданных, но обещаю им блага и справедливость.

Колебания Склодского обоснованны: он знал некоего Черноярского всего пару суток. Пусть и разглядел во мне что-то, даже проникнулся — преданность на ровном месте не рождается, но этого явно недостаточно, чтобы довериться на все сто процентов. Леонид понятия не имел, как всё повернётся в новой реальности, но и других шансов для его семьи не предвидится.

Он поступил так, как и ожидалось от человека с огромными амбициями и отвагой.

— Будучи главой рода Склодских, я принимаю твои условия. Всё в силе.

— Ты об этом не пожалеешь. Ребятам ни слова — они ещё ничего не знают.

— Вообще никто? — удивился Леонид.

— Только Нобу.

— Этому можно доверять, — одобрительно кивнул он. — Хорошо, тогда молчок.

Мы обменялись рукопожатиями и вернулись в городок. Я поставил команду в известность о присоединении к нам Леонида. Те обрадовались. Опытный лекарь мог исполнять как классические обязанности, так и брать на себя роль боевого мага в сложных ситуациях. Не расклад, а просто сказка.

— Может, отметим такое дело? — сразу воодушевился Мефодий.

— Пока не время, успеем ещё.

— Эх, твоя правда, тогда ждём тебя, брат.

Гио вздохнул с облегчением — старик так и не придумал способ противодействия магии Склодского. Известие, что лекарь теперь с нами, снимало с него ответственность за безопасность группы, но со временем старик намеревался отыскать ключик к защите через артефакты.

Нобуёси же воспринял всё как всегда ровно. Японец готов был подстроиться под любое моё решение. Оттого и ходил с общественным статусом «Тень». Так диктатура характеризовала «беспрекословного исполнителя, невидимого для общества, но не для хозяина».

Как разошлись по своим вратам, я кинулся проверять окружающих, в том числе и моих парней.

У Куликова ожидаемо обнаружилось «Проклятие». Пояснять излишне. Джанашия, несмотря на все заслуги в земельной магии и в целом за свою мудрость, отметился следующей спорной характеристикой:

«Дамский угодник» — галантный кавалер, стремящийся нравиться женщинам из удовольствия угождать.

Просто ноль комментариев. Хотелось стыдливо прикрыть лицо и пожурить деда, но кто я такой? Явно не моральный компас общественности. Впрочем, это его дело, главное, что польза от Гио колоссальная. В одном флаконе боевой маг, инженер, артефактор и учитель!

Ради того, чтобы побольше собрать сведений, я вышел на ночную прогулку перед сном и заприметил неопрятного, шатающегося пьянчужку, плетущегося домой из «Полтавской кружки».

«Клеймённый» — тот, кто совершил тяжкий проступок (предательство, тяжкое преступление) и несёт на себе общественное презрение, даже отбыв наказание.

«Вижу преступников. Шикарно».

Общественный статус встречался не у каждого, примерно у одного из десяти. Народу на улицах ошивалось мало, потому из интересного удалось выцепить только компанию друзей, заводилой у которых был сын богатого купца. Ключевые фигуры в Ростове я уже более-менее знал по фамилиям.