Он изменил тактику. Перестал отходить. Начал встречать Рому в ближнем бою. Короткие, хлёсткие апперкоты в печень, жёсткие блоки, сковывающие атаки. Рома заёрзал, его дыхание стало хриплым. Он пытался клинчевать, но Шторм был сильнее, выворачивался, наносил точные акцентированные удары.

В третьем раунде Рома, уже изрядно потрёпанный, но не сломленный, пошёл в свою коронную — дикий, почти неконтролируемый размах справа. Марк увидел его за милю. Он сделал шаг вперёд, внутрь замаха, и нанёс короткий, как выстрел, контролируемый правый хук в челюсть. Не со всей силы. Но достаточно.

Рома споткнулся, отлетел к канатам, удержался. Он тряхнул головой, в его глазах стояли не боль, а ярость и уважение. Он кивнул Марку, признавая удар.

Гонг. Спарринг окончен. Они разошлись по углам.

— Ну что, размазал? — спросил Валера, подавая Марку воду.

— Крепкий орешек, — отдышавшись, сказал Марк. — Силёнка есть. Но голова пустая. Дерется, как танк — напролом.

— Молоды ещё вы. Горячки много.

После душа, когда Марк переодевался, к нему подошёл Рома. На лице у парня красовалась солидная ссадина, но он улыбался.

— Шторм, да? Спасибо за науку. Дал мне по первое число.

— Сам напросился, — буркнул Шторм, но без злобы. — Силу не на тех растрачиваешь. Учись головой работать.

— Да я учусь! — горячо сказал Рома. — Просто… Иногда закипаю. Тренер говорит, что это моя главная проблема. — Он помолчал. — Слушай, а не хочешь как-нибудь потренироваться вместе? Без спарринга. Поработать над техникой? Я бы поучился.

Шторм посмотрел на него. В глазах парня горел искренний интерес, без подобострастия. Была та же жажда стать лучше, что когда-то горела и в нём самом.

— Можно, — кивнул он. — У меня гараж. Там место есть, груша и всё такое. Когда свободен?

Они обменялись телефонами, договорились. Разговор пошёл легко, по-мужски, без лишних слов. О спорте, о дисциплине, о боли, которая учит.

— Кстати, — сказал Рома, когда они уже выходили из зала, — ты сейчас куда? Не хочешь чаю? У меня сестра отличный горячий шоколад делает.

Марк собирался отказаться. Ему бы в гараж, к Дымку, к тишине и своему одиночеству. Но что-то остановило. Может, усталость от этого самого одиночества. А может, простое человеческое «почему бы и нет».

— Давай, — сказал он. — Только ненадолго.

Квартира Кисляковых встретила Марка уютным, жилым хаосом, который был полной противоположностью стерильному порядку в гараже. Прихожая, заваленная куртками и кроссовками, запах домашней еды, доносящийся из комнат звук музыки — рэп, который Шторм сразу узнал от своего любимого исполнителя — Тбили Тёплый, а музыка была, как он понял: «Не уходи»

— Анжела! Я дома, если чё, — крикнул Рома, скидывая куртку.

— Я на кухне! — донёсся женский голос.

Рома повёл Марка по короткому коридорчику. Дверь на кухню была приоткрыта. И там, за столом, с кружкой в руках, сидел… Марк замер на пороге. Его мозг отказался обрабатывать картинку.

Лёха. Его друг Лёха. Сидел за кухонным столом в квартире незнакомых людей и о чём-то оживлённо разговаривал с рыжеволосой девушкой, которая сидела напротив, положив на табуретку забинтованную ногу.

Лёха, услышав шаги, обернулся. Его глаза встретились с глазами Марка. На лице капитана промелькнула абсолютно идентичная смесь шока и непонимания.

— Шторм? — выдохнул он.

— Лёха? — эхом отозвался Марк.

Рома, стоявший между ними, оглядел одного, потом другого.

— Вы чё знакомы?

Анжела, посмотрев на брата, затем на гостей, медленно подняла бровь, а потом её лицо озарила догадка, за которой последовала широкая, весёлая улыбка.

— Погодите… — начала она. — Лёха, это и есть тот самый Марк? Друг детства? Про которого ты… — она запнулась, поняв, что может сказать лишнее.

— Да, — хрипло сказал Лёха, не отрывая взгляда от Марка. — А это… Анжела. Новый психолог в команде. С ней несчастный случай произошёл на льду вчера.

— А это Рома, мой брат, — кивнула Анжела в сторону брата, который всё ещё стоял с открытым ртом.

Наступила пауза. Неловкая, комичная, натянутая. А потом Рома фыркнул. Фыркнул так громко и нелепо, что через секунду рассмеялась Анжела. Её смех был заразительным. Шторм почувствовал, как углы его губ сами собой поползли вверх. Лёха сначала смотрел с недоумением, но потом тоже не выдержал — его плечи затряслись от беззвучного смеха.

— Ну ты даёшь, братан! — воскликнул Рома, хлопая Марка по плечу. — Ёпт, мы в одной кухне все собрались!