Дурная девчоночья глупость, сродни привороту на месячную кровь. Тебе сколько лет, женщина, чтобы ты верила в такую чушь? Кто Шувальмин, а кто ты… кроме редкого, известного лишь небольшой группе людей, языка, ничего между вами нет общего, и быть не может.

– Пойдёмте, - сказала Татьяна наконец. – Надо успеть в Петропавловскую крепость к двенадцати. В полдень там играет гимн города и раздаётся выстрел из пушки: ещё одна наша славная традиция. Можно подняться наверх, посмотрите оттуда на Эрмитаж и Васильевский острoв…

… Татьяна рассказывала и рассказывала , голос cлегка охрип на ветру. Ей давнo уже не приходилось говорить так много и так долго, да еще на языке, в котором активной разговорной практики считай, почти и не было, разговоры на эсперантистских сетевых форумах не в счёт. Хорошо, что подготовилась вчера хоть немного,иначе давно уже повесилась бы. И в какой-то момент она вдруг поняла, что Шувальмин не слышит её слов,и даже на Невскую панораму не смотрит, хотя отсюда, с крыши, открывается великолепный вид на Дворцовую набережную и на Васильевский остров и...

… взлетает в холодный воздух музыка – «Вечерняя пеcня», неофициальный гимн Петербурга… узнаваемая с первыx аккордов мелодия…

Но Шувальмин не слушает музыку, он смотрит прямо на неё, на Татьяну, и в его взгляде можно утонуть, как в омуте, и Татьяна тонет, не успев даже вскрикнуть от восторженного ужаса. ?го ладони по плечам, по спине – горячие, как лава,и поцелуй останавливает время,и отчаянно хочется, что бы так всё и застыло – навсегда, и чтобы Вечность застыла вместе с ними.

В небо с грохотом уходит выстрел – полдень!

Татьяна пятится, прижимает ладонь к пылающим губам. Что это? Что это такое было?..

Наверное, она задала вопрос вслух, потому что Шувальмин ответил, слегка улыбаясь, так, как мог улыбаться только он, солнечной своей улыбкой… челoвек-огонь…

– Ты мне сразу понравилась.

Татьяна промолчала , и он добавил с тревогой:

– Я обидел тебя.

– Нет, - покачала она головой, - нет… Просто – так неожиданно…

— Неожиданно, – кивнул он, и снова улыбнулся.
– Сам удивляюсь.

Полжизни за эту улыбку, не меньше… Полжизни!

Татьяна решительно шагнула к нему, обняла и они целовались снова, на ветру, как подростки, и снова Вечность смотрела на них сквозь запотевшее окошко, а закончилось всё банальным звонком на смартфон Шувальмина.

– Мне пора, – сказал он.
– Встретимся снова?

– Конечно. Вот только…

– Тебе не с кем оставить дочь, – понимающе сказал он.
– Завтра утром в то же время у метро «Адмиралтейская»?

– Договорились.

Вниз они спустились вместе, а потом он ушёл,торопясь,и Татьяна долго провожала взглядом его спину.

Завтра.

У «Адмиралтейской».

Я сошла с ума, я с ума сошла, сошла с ума, сошла, сошла…

Он ведь потом уедет. Насовсем. Да и пусть. Уедет – так и пусть. Но, может быть, останется сын… или дочь… Брат или сестричка для Зины. Если не щёлкать клювом и ловить момент…

Господи, о чём я думаю!

Но тело горело от прикосновения его ладоней даже и до сих пор. Татьяна знала , что всё еще впереди – и мимолётные встречи и горечь будущей разлуки.

Завтра.

У «Адмиралтейской».

Она придёт.

***

Дочь выбежала навстречу без обычного энтузиазма. Как бы ни была опьянена Татьяна случившимся утром на крыше бастиона Петропавловской крепости, состояние девочки она отметила сразу.

– Что с тобой, Зинуша?
– cпросила она. – Кислая ты какая-то сегодня… обижали? Снова Колька дразнил?

Колька – новенький,и ещё пока не освоился, как следует. Увы, он из тех, кто решает проблемы совочком по голове, да. И если вдруг прилетело от него Зине…

— Ничего, - ответила девочка, беря маму за руку. – Просто настрoения нет.

– Почему же нет у тебя настроения? Манную кашу комками ела?

Из всех садиковской еды больше всего маленькая Зина терпеть ненавидела именно манную кашу. «Не каша, – говорила она, – а кака!» А делать нечего. Аллергий нет, других противопоказаний нет. Все едят, ешь и ты.

– Не кашу, - мотнула головой Зина,и замолчала.

Так, в тревожном молчании, они подошли к парадной своего дома. Той самой парадной, где когда-то стояли скорая и полицейcкие, где на лавочке произошёл разговор со странной и страшной женщиной по имени Инна Валерьевна…