Глупо думать, будто клиент, заказавший перевод, может стать кем-то большим, чем просто клиентом, заказавшим перевод.

Человек-огонь.

Дети беспощaдны в формулировках. Их взор еще не отравлен угрюмой действительностью взрослой жизни. Они видят суть.

Татьяна с ужасом узнавaла тяжёлое громадное чувство, рождавшее болезненный жар в низу живота.

Не бабочки. Нечто тёмное, древнее, как сам мир,и – пугающее.

Было, было уже с Татьяной когда-то подобное… и окончилось катастрофой.

Человек-огонь… Если к нему не приближаться даже в фантазиях,то, может быть, он и не сожжёт.

***

Пришла в парикмахерскую и попросила сделать красиво. Сделали. Татьяна долго смотрела в зеркало и не узнавала себя. А всего-то навсего – ножницы мастера и краска, спрятать раннюю седину. И вот уже волосы не пего-неопределённого колера, а морозный каштан, под карие, с прозеленью глаза – идеально. Не тощий хвостик на затылке с посечёнными кончиками, а – коротко, стильно, сердито. Тут вот теперь ресницы подкрасить, брови проявить… что там дома осталось из косметики…

Маникюр. Короткие, потому что переводчик текстов работает на клавиатуре, много, долго и постоянно. Под естественный цвет, с блеском и светлым ободком по краю.

Другой человек. Ничто так не портит женщину, как плохая одежда и неухоженный вид. Результат, конечно, всё равно скромен, до глянцевых журналов не допрыгнуть никогда. Но уже не то тусклое, замученное жизнью болотное… что ж, скажем себе беспощадную правду – болотное чмо. Надо же было так себя запустить!

?абота на удалёнке тем и опасна, что ленишься держать себя в тонусе. А зачем? Кто увидит? И какое тебе дело до чужих мнений абсолютно чужих для тебя людей?

Шувальмин увидит, по крайней мере, два раза. Вот в этот, когда будет забирать половину своего заказа. И в последний, когда Татьяна передаст ему остальное. А дальше… а может, он ещё что-нибудь перевести закажет. И ещё… «Мечтай, деточка, мечтай, мечтать не вредно, говорят», – цинично шептал кто-то со стороны.

В офис Татьяна опоздала. Так что во всех красках увидела выражения лиц коллег: что ж, иллюзий по их поводу не существовало и раньше. Коллектив одиноких либо несчастливых в браке женщин – та ещё банка со змеями. Хорошо, что Игорь Романович отправил на удалённую работу… Каждый день – не вынесла бы.

Шувальмин поблагодарил, спрятал распечатку в пакет. Вызвался проводить. Если бы завистливые взгляды могли разить наповал, Татьяна давно рухнула бы трупом, а так ничего, вышла из офиса на своих ногах.

Серый жемчужный день дышал теплoм, несмотря на порывы холодного ветра. Шувальмин в этот раз собрал свои дивные волосы в хвост на затылке, волосы были ему длиной до лопаток, густые, волнистые, даже на взгляд мягкие и шёлковые.

– Покажите мне город, – попросил он вдруг. – Вы ведь здесь родились? Вы знаете город?

– Да, - ответила она на все вопросы, стараясь, чтобы сердце билось потише.

Показать город? Ему? Да с радостью!

– Сейчас?

Сердце рухнуло в пятки. Прямо сейчас. Чтo ответить на это? Конечно, да, но язык удалoсь поймать в самый последний момент:

– Мне не с кем оставить дочь.

– Но её с вами сейчас нет, - возразил Шувальмин.

– Она в детском садике, – пояснила Татьяна, – но скоро её нужно оттуда забрать. А ехать в центр с маленьким ребёнком… вечером… не самая лучшая затея, поверьте.

«Когда-то в угоду любимому мужчине я позволила выгнать из квартиры температурящую сестру. Сестры у меня теперь нет. Зато есть дочь, и с нею ничего подобного не повторится никогда. Да, Шувальмин мне нравится, и я не ребёнок, чтобы не понимать, в чём тут дело и чем оно может окончиться. Да, больно думать, что сейчас он найдёт себе другого гида по городу, но мне не с кем оставить Зинушу. И точка…»

– Хорошо, можем встретиться завтра утром. Вас устроит?

– Да… Что вы хотите увидеть? – а про себя подумала, что неплохо бы освежить в памяти основные моменты по истории города.

Шувальмин – иностранец, ему будет интересно всё…

– На ваше усмотрение, – сказал он,и сердце снова зашлось от его синего взгляда.

Невозможный цвет. Глубокий, насыщенный,тёмно-синий, с редкими светлыми вкраплениями... а бывают ли вообще у людей такие глаза? Татьяне внезапно показалось, что она попала в какое-то кино, чересчур похожее на реальную жизнь, и вместе с тем, вполне понимаешь, что это только кино и надпись «Финал» не за горами.

– Хорошо, – повторила она, беря себя в руки. – Тогда встретимся завтра у метро «Адмиралтейская», скажем, в десять. Я покажу вам Дворцовую площадь, потом пройдём в через стрелку Васильевского острова к Петропавловской крепости… Вы как, хорошо пешком ходите?