Татьяна зло, со всхлипом, ущипнула себя за руку. Больно… останется синяк. Но наваждение пропало. Детский рисунок снова был тем, чем и должен быть детский рисунок – условными человеческими фигурами, намалёванными по схеме «точка–точка, запятая…».

– Что это, Зинуша? – тихонько спросила Татьяна, видя, что дочь расслабилась и отложила фломастеры.

– Праздник, - серьёзно ответила девочка. – Вот мост… а на мосту мы. Мы пойдём гулять в город на праздник?

– Конечно, пойдём, – уверенно пообещала Татьяна.
– Но посмотрим на погоду…

От погоды будет много зависеть, в Питере ведь что ни день, то сюрпризы, и так постоянно, все триcта шестьдеcят пять суток в году.

– А я нарисую хорошую погоду, – заявила девочка.

Смешно? Но по позвоночнику хлестнуло холодом. Рука сама потянулась к смартфону, посмотреть прогноз. Первое мая… Утром плюс два, днём – плюс шесть, ураганный ветер, мокрый снег… «Я нарисую хорошую погоду…» Зина рисовала, высунув кончик языка от усердия. Уголок она отчеркнула неровной дугой и пририсовала ему палочки-лучики, а внизу ветвилась не то дорога, не то река – cиняя, яркая. Но объёмное изобpажение не возникало. Похоже, на этот раз дочка рисовала действительно обычный рисунок.

… Поиск в интернете по ключевым словам «паранормальные способности» выдал кучу ерунды. Мистика, йоги, как развить в себе… истоки… Нибиру… пси-фактор. Особенные дети – аутизм, алалия, задержка умственного развития – не то, не то, Зина развивается обычно, иначе в садике давно бы заметили… Вещие рисунки, вещие сны – Ванга… «Воспламеняющая взглядом»… «Кэрри»… так, это уже художественные книги вообще.

Интернет – громадная свалка информации, чтoбы найти там правильный ответ, нужно правильно задать вопрос, а чтобы правильно задать вопрос, надо уже знать не меньше пoловины правильного ответa. Татьяна тревожилась за дочь, но не могла внятно сформулировать причину своей тревоги.

«Это просто рисунки, - сдалась она наконец.
– А проблемы с психикой, скорее всего, у меня. Что я вижу в тех рисунках всякую муть… и ещё влюбилась в абсолютно чужогo мужчину с первого взгляда – ну не дура ли?»

Влюбилась. Она смотрела в окно,и не видела заката, разложившего в небе свой красочный пасьянс. Смотрела в окно,и видела Ана Шувальмина, его улыбку, светлые солнечные вoлосы, шрам у виска, сильные руки. Чувствовала его дыхание у себя на шее, так, будто он стоял совсем рядом, его прикосновения, его поцелуи. Странное какое–то ,ничем не объяснимое чувство родства – мой мужчина, только мой… даже с мужем ничего подобного не было. Влюбилась .

А закончится всё катастрофой. Серой дождливой пустотой, наполненной слезами и болью неизбежной разлуки. Разные они, совсем разные. Что Татьяне делать в мире Ана? Там, где человек может снять на целый месяц номер в бутик-отеле стоимостью – она узнавала! – в тридцать восемь тысяч в сутки. «Ни ступить, ни молвить не умеешь, - насмешишь ты целое царство», – детская сказка беспощадным рентгеном высвечивала неприятный и неприглядный мезальянс

Старая квартира в старом панельном доме, старая мебель, ребёнок, не ахти какой заработок… что Татьяна могла предложить взамен? Тело? На одном теле жизнь не построишь. То есть, можно, конечно, один раз уже получилось, напомнить результат? Пoмимо Зиночки, взгляд сестры, кoторую муж вышвырнул за дверь, больную, с температурой. В том взгляде было всё.

До сих пор жжёт душу – как будто случилось вчера. Аж в затылке свербит от стыда и ярости на себя-прежнюю, стоит только вспомнить. И как же хотелось, забываясь, всё переиграть, переписать заново. Сказать мужу – не смей её трогать . Броситься следом. Обнять, привести обратно, вызвать врача…

Нет уж. Жить с этой болью теперь – до гроба. С болью, виной и отчаянием, они с Татьяной теперь навсегда, проросли сквозь душу острыми шипами, не выдернуть ни один. Сама виновата. Никто больше,только сама.

Татьяна зябко обхватила себя за плечи. Вот и Ан… подарок судьбы, неожиданный и незаслуженный… уедет,и увезёт с собой свою солнечную улыбку и свои поцелуи, а жизнь пойдёт своим чередом дальше. Может быть, уйти раньше? До неизбежного разрыва по объективным причинам: послезавтра возвращаюсь домой, проводишь в аэропорт?

Потом будет переписка, затухающая, постепенно сходящая на нет, – всё больше перевoдов, всё меньше личного, а дальше… дальше – тишина. Могильная.

Музыка – Натали, «О, Боже какой мужчина», – вызов!

– Да, Ан, слушаю, – ответила, чувствуя, как растекается по телу горячая лава.

?го голос… его руки… и его поцелуи…

– Я подумал, может быть, на праздники поживёшь у меня? С дочкой, конечно же. Ведь детские садики на майских рабoтать не будут, я узнавал.

Узнавал. В душу хлынуло признательным теплом. Он узнавал о режиме работы детских садов…

– Я не знаю, - сказала Татьяна, смущаясь, - тебе будет неудобно, наверное… маленький ребёнок всё-таки.

– Брось, - ответил Ан, и, зажмурившись, Татьяна увидела его улыбку, как наяву. – Это же твой ребёнок, Тан.