А если его убили? Он говорил что-то о задании… и не стал отказываться,когда Татьяна предположила, что он полицейский из Интерпола. Секретный агент на задании, и его убили враги. Боль воткнулась в сердце острой иглой и не желала оттуда уходить: если с Аном случилась какая-то беда,то Татьяна даже не знала, к кому обратиться, чтoбы хотя бы рассказали ей, что с ним. Это странное чудо в лиловом плаще, его начальство, больше не появлялось. Может быть, убили и его тоже? Или её, Татьяна так и не разобралась, кто это, мужчина или женщина. И что тогда делать? Как быть?

… и не лишними станут те четыре с чем-то сотни тысяч , перепавшие от Сергея за чудом не свёрнутую им же самим шею, совсем не лишними.

… Дочь уже спала. Спокойно, ровно, без сновидений, подложив ладошки под щёку. Татьяна осторожно взяла с тумбочки альбом. Да, снова те рисунки. Всего два.

Вариант «Крика», с волнами, задевающими кpыши домов. Странные крыши странных домов со странными автострадами между и над ними. И второй рисунок. Легко узнавался в чёрном силуэте Сергей: пышный хвост длинных кудрей за спиной, в руках – что-то странное, но внушающее ужас… оружие? И крылья. Огромные крылья с резным краем, не то обнимающие человека, не то отдёргивающиеся от него…

Татьяна судорожно захлопнула альбом, испытав острый укол страха.

Если первомайский мост уже сбылся,то эти крылья и Сергей ждали впереди. Может, всё-таки не ехать на квартиру за теми деньгами?

А на карточке – около шести тысяч, и в кошельке наличными, мелочью, всего две,и когда заказчики заплатят – кто скажет. Четыре перевода, ни один ещё не завершён. Даже если сидеть всю ночь, к утру работа не будет сделана, её слишком много. Нет выполненного заказа – нет денег. Кредит брать? Зная, что в шкафчике на полке своей, чёрт возьми, квартиры лежат почти четыре сотни наличных.

Что делать,что же делать, кто бы подсказал…

***

Десятое мая встречало дождём, ветром и прогнозом на мокрый снег к вечеру. Ночи оставались холодными, несмотря на прогретые солнцем дни , а сейчас вообще подошёл циклон с севера , похолодало. В такую пoгоду хочется сидеть внутри, в тепле, за толстыми стенами, и, завернувшись в клетчатый плед, смотреть, как текут капли по стеклу, слушать ветер, гудящий в вентиляции , пить горячий кофе…

– Сейчас мы поедем в садик, Зина, – сказала Татьяна дочери. – Соскучилась?

Очевидное решение. Дочку – в садик, самой – в квартиру… Да, надо возвращаться в свой район. Жить в отеле – прекрасно , подыскать какой-нибудь пафосный коммерческий садик рядом с отелем – тоже чудесно, но без Ана – слишком уж тоскливо. И бесперспективно от слова совсем. Кaкой бы огромной ни была сумма в той пачке , а при неразумных тратах она закончится быстро.

Очень неразумно жить в номере,который стоит тридцать восемь тысяч в месяц, водить дочь в детсад, где сумма в месяц вряд ли меньше, и не знать,когда вернётся твой мужчина и вернётся ли он вообще. Сердце рвалось от тревоги за него – вдруг ранен или погиб (всё внутри переворачивалось, стоило только допустить хотя бы половинку мысли об этом!), но и о дочери следовало думать. Не на два дня вперёд,и даже не на год, – дальше.

Жить надо по средствам, по возможности, не влезая в долги, это Татьяна усвоила уже очень хорошо.

– Я не хочу в садик, - хмуро сказала дочь, водя вилкой по тарелке.

– Надо, малыш, - серьёзно сказала Татьяна.
– Садик – это твоя работа… потом ты пойдёшь в школу, будешь учиться…

– Не хочу, – упрямо повторила Зина.

– А что ты хочешь? – мягко спросила Татьяна.

Зина долго молчала, опуская голову всё ниже и ниже. Потом выговорила тихо:

– Там он.

Татьяна сразу поняла, о ком речь. Всё-таки, мало времени прошло, Зинат не сумела забыть. Страх исходил от девочки плотными упругими волнами, у неё даже руки дрожали.

– Он ничего нам не сделает.

– Сделает, – упрямо мотнула головой Зина.

– Нет. Он извинился. Сказал, что больше так не будет.

– И ты поверила, мама?
– горькая, взрослая усмешка на детском личике воткнулась острой иглой под лопатку.

– Зина, – осторожно сказала Татьяна, – мы не можем больше здесь оставаться…

– Человек-солнце вернётся.

– Я не знаю…

– Он вернётся, - упрямо повторила Зина.

– Когда?
– невольно вырвалось у Татьяны.

Задавать такие вопросы – ребёнку! – глупо, но язык провертело вперёд рассудка,и Татьяна получила ожидаемый ответ:

– Он вернётся , если будешь верить.

– Я верю, Зинуша, верю, - сказала Татьяна мягко, но внутри у неё ревела буря – снова у дочери приход не пойми чего, и что с этим делать, как быть… – Но есть проблемы, которые не решить простым ожиданием.

– Проблемы начнутся , если перестанешь ждать.

Какая взрослая фраза, и лицо словно окаменело , а взгляд провалился куда-то вглубь, куда нет и не было никогда доступа простому человеку,и на лбу проступила испарина.

– Зина! – не выдержала Тaтьяна.