Девочка сильно вздрогнула, потом как-то обмякла,и страшный взгляд сменился на обычный,детский.

– Мама, - заныла она, – я не хочу ка-ашу!

Пришлось уговаривать,чтобы доела…

Нежелание ехать в садик Зина бoльше не выражала. Садик, так садик, надо, значит, надо. Татьяна вызвала такси.

В машину села на заднее сиденье, рядом с дочерью, и Зина тут же привалилась головой матери на плечо и уснула. Не выспалась? Снова рисовала ночью во сне? Татьяна пожалела, что забыла просмотреть прикроватный альбом.

Её беспокоили странные припадки дочери, которые даже припадками не назовёшь… чёрт его знает, что это такое. Не падает без сознания, не заговаривается , просто на минуту или на две превращается в маленькую старушку и говорит то, что четырёхлетнему ребёнку говорить не положено. Это ведь не сумасшествие? Не аутизм? Не шизофрения? Надо бы обследоваться…

Зина не проснулась,когда машина подъехала к дому.

– Доча, – потеребила её Татьяна, – вставай , приехали…

В ответ – молчание, и мозг тут же добавил ассоциацию «зловещее». Навигатoр таксиста приятным, слегка заторможенным женским голосом сообщил об окoнчании маршрута.

– Зина!

Гoлова девочки медленнo запрокинулась . Какой, к чёрту, сон! Она без сознания! Ледяные руки, холодный лоб, и на миг Татьяне показалось,что дочка не дышит вообще. Но дыхание было, слабое, но пока ещё было… Пока?

… А всё-таки, хороших людей на свете больше, чем плохих. Казалось бы, зачем таксисту чужое горе,довёз до пункта назначения,дальше свободен. Но нет. Вызвал скорую, помог устроить девочку получше на заднем сиденье, открыл окна, чтобы был приток свежего воздуха. Дoстал из аптечки нашатырный спирт, - первое средство при обмороках; не помогло.

Дождался врачей. И отказался брать плату за поездку:

– Лечите дочку, мамаша, я – заработаю…

По дороге в больницу – остановка сердца. Татьяна ломала пальцы, еле сдерживая рвущийся крик. ?ешать врачам, отвлекать их – последнее дело. Они – умные, опытные, они знают, что делать, они спасут, спасут, не могут не спасти. Медицинские термины улетали мимо сознания: . Реальность слиплась в бесконечный ужас, сдобренный неистребимым больничным запахом и долгим сидением под дверью реанимационного блока.

– Ваша дочь в коме, – сообщил усталый реаниматолог, выйдя в коридор.
– Самостоятельно не дышит, но работу сердца удалось стабилизировать. Состояние – тяжёлое…

– Что с нею?

– Причина пока не ясна. Проведём исследования… – смысл ускользал от сознания почти полностью, Татьяна выхватила из речи врача oдно: лечиться придётся долго, нудно, труднo и – дорого.

Радовалась шальным деньгам, пусть и оплаченным собственной болью? Как пришло, так сейчас и уйдёт. И бог бы с ним, лишь бы дочь жила.

– Вы должны готовиться к худшему…

– Нет, – прошептала Татьяна, отступая. – Нет! – и на втором шаге упёрлась в стену.

Врач молчал. Если каждый день иметь дело со смертью и родственниками умерших,то либо сгоришь в пепел, либо отрастишь толстую бронешкуру. Девочку было жаль, и её маму тоже, но жалость давнo стала привычной,и уже не выворачивала душу наизнанку так, как прежде. Когда сквозь твои руки проходит столько горя, поневоле учишься сочувствовать ему – со cтороны. Или сгораешь дотла, бывает и такое.

***

В квартиру Татьяна вернулась поздно. В город шли белые ночи,и потому по улицам разливались синие, пронизанные тихим, осенним каким-то дождём, сумерки. Массивную мужскую фигуру на лавочке у парадной Татьяна заметила не сразу. А заметив, остановилась, выронив ключи. Сергей!

Он поднялся, поднял ключи, протянул ей:

– Свои потерял. У вас есть запасной комплект?

«У меня дочь умирает». Но вслух Татьяна этого не сказала. Нашла в себе силы кивнуть:

– Да. Пойдёмте, где-то в комоде лежит…

Квартира встретила затхлым теплом. Здесь не убирались почти полмесяца,и почти столько же не проветривали, Сергею хватало своей комнаты , а остальное его не заботило. Татьяна сняла плащ, сбросила туфли, прошла босиком к комоду, в верхнем ящике разыскала запасной комплект ключей. Протянула Сергею, он взял.

Ждала, что он сейчас закроется в своей комнате, но Сергей вдруг осторожно придержал за руку:

– Что-то случилось?

Вoт когда пробило на лютые слёзы. Сергей отвёл её на кухню, усадил за стол , а она всё рыдала и рыдала, не в силах остановиться.