Сэмюэл отправился в министерство, где помощник доложил о существующем положении дел. Банды более не бесчинствуют, лишь некоторые банкиры замечены в махинациях, да один граф поссорился с соседом, не поделили пограничный лес. С такими сведениями можно и отправляться к его Величеству.

Монарх принял герцога Аберкромби в личных покоях, и милостиво соизволил выслушать. Сэмюэл заговорил о том, что хочет на неопределенное время удалиться от дел из-за беременности супруги, и не выдержав, признался его Величеству, что Мэриан оказалась мегерой, тиранящей слуг и доводящей до белого каления его самого. Его Величество предложил Сэму шотландского виски и снисходительно заметил, что женскую натуру не смогли познать со времен Адама и Евы, и предложил временно сдать дела помощнику, однако продолжать держать связь с министерством через почту.

Сэмюэл покинул дворец с чувством облегчения и осознанием того, что и монарху ничто человеческое не чуждо. В поместье супруга третировала слуг с очередной завиральной идеей, требовала убрать зелёное. Носить зелёный цвет считалось плохой приметой. Сэм выслушал дворецкого, велел делать так, как требует герцогиня, и отправился к Эсмеральде. В объятиях француженки ему удастся забыться.

Сэмюэл отправился вместе с Мэриан в отдаленное поместье, где о Палаче, как ни странно, население отзывалось по-доброму. Арендаторы знали, что герцог Аберкромби не дерет три шкуры, что по справедливости всегда рассудит любые споры, и что они всегда могут прийти к ним за честным судом.

Сэмюэл заранее отправил гонца, чтобы к их приезду с Мэриан поместье привели в порядок. Он надеялся, Мэриан будет гулять в саду, наслаждаться красотами парка — а его беременная супруга заявила, что не хочет подвергать свою жизнь опасности и собирается всю беременность провести в спокойном положении, в обществе уважаемого супруга.

У Сэма установился своеобразный ритуал, на рассвете он выезжал на охоту, либо тренировался с войском. Мэриан же просыпалась ближе к ланчу, и неизменно требовала общества супруга. После трапезы Сэм отправлялся вместе с Мэриан в гостиную, где он работал, а молодая жена вышивала покров на алтарь.

Мэриан была воспитана в самых строгих английских традициях. Девушка считала чтение неподходящим женским занятием, особенно же развращали женскую натуру, по мнению Мэриан, бульварные романы. Ей был неинтересен домашний театр, она не любила музыку. Иногда готова была сыграть партию в лото, а карты тоже считала грехом.

Правда, заметил Сэм, беременность все же успокоила Мэриан, она перестала мучить слуг постоянной уборкой. После ланча, когда Сэм работал, принимал арендаторов, старост, проверял бухгалтерию или получал отчёты от капитанов своего флота, Мэриан дремала. Сэм также вел частую переписку со своим помощником, который в присущей ему манере дотошно информировал герцога о текущих делах, и о том, что в королевстве все спокойно. Сообщил помощник и о слухах, о том, что Палача отправили в опалу.

Сэм начинал находить удовольствие в вынужденном затворничестве, привык к обществу молодой супруги, и с нетерпением ждал рождения наследника, после коего он отправится в столицу.

Помощник не сообщил Сэмюэлу, что в королевстве зрело недовольство слишком суровой политикой короля по отношению к аристократам. Недовольные будут всегда, текущие обстоятельства радовали удивительным спокойствием, которое оказалось ничем иным, как затишьем перед бурей.

Аккурат под Рождество прекрасная герцогиня Мэриан произвела на свет Александра Николаса Аберкромби, двенадцатого герцога знатного и известного рода. Его Величество прислал поздравления и прекрасных скакунов из дальних жарких стран, и выразил пожелание увидеть верного слугу, как только супруга оправится.

Доктор, которого Сэмюэл пригласил из столицы, заявил, что и наследник, и герцогиня чувствуют себя наилучшим образом, однако настоятельно порекомендовал молодой матери провести несколько недель в постели. Сэм выписал из близлежащей деревни трех кормилиц, староста постарался подобрать пышущих юностью, здоровьем и силой женщин. А ещё Сэму пришлось нанять двух нянек, так как супруга не захотела видеть младенца.

Вот и в этот раз, когда няньки внесли маленького Александра, Сэма с ребенком ожидал тот же холодный прием.

— Мне достаточно того, что Ваш — Мэриан страдальчески выделяла это "Ваш" — Ваш сын находился в моем чреве долгие девять месяцев, испортил мне фигуру, и я похожа на какую—то квашню. Подите вон, у меня разыгралась мигрень.

Сэм молчаливо кивал служанкам, младенца уносили в детскую, где его ждали кормилицы и няньки. Сэмюэл смотрел, как няньки аккуратно укладывают ребенка в люльку, и его сердце сжималось от нежности, глядя на крохотные кулачки, маленькое сморщенное личико. Теперь у Сэмюэла Аберкромби появился смысл жизни, наследник, ради которого стоило преумножать благосостояние, и покрывать славой род Аберкромби.

А Мэриан, Мэриан… Что ж, как только ребенок подрастет, Сэм отправится с ним в столицу, а супруга останется в поместье приводить в порядок. Доктор, ежедневно осматривавший ребенка, свидетельствовал о его здоровье, о Мэриан же эскулап высказывался весьма скупо, говоря, что ноша, выпавшая на долю герцогини, повредила ее душевное здоровье, и нужно время, терпение, присутствие супруга, чтобы молодая мать пришла в себя и начала наслаждаться материнством.

Время оказалось неумолимо к Палачу, жившему в добровольном затворничестве.