Мелисса слегла с горячкой и пробыла в беспамятстве долгие несколько недель. Вызванный маркизом эскулап прописал горькие настойки и едкие притирания, и констатировал, что жизненные функции юной маркизы не нарушены, что девичий организм надобно беречь от потрясений, коими, видимо, и явились скоропостижная кончина Сальваторе Кавендиша.

Мелисса пропустила скромную похоронную церемонию, на которой тело Сэла предали земле, пропустила она и явление коронера, довольно быстро сумевшего установить причины, а вернее, людей, приведших к смерти Сальваторе. Маркиз Грейсток, узнав о том, что Брэндон и Альберт убили Кавендиша, сначала схватился за голову, а потом договорился с коронером, пообещав тому отдаленное поместье на юге страны.

Коронер согласился считать убийство Сальваторе происками проезжих банд, но, получив купчую на поместье, все же заявил, что будет следить за деятельностью братьев Грейсток, и в следующий раз никакие земли не заставят уполномоченного от Его Величества закрыть глаза на преступления. Маркиз смиренно согласился с заявлением чиновника, а сам подумал, хорошо, что его родственничка куда-то сослали, иначе Палач не оставил бы камня на камне не только от самих мальчишек, но и от него тоже.

Альберта и Брэндона маркиз выдрал плетью, на конюшне, собственноручно, и все приговаривал, что мало их в детстве порол. (*В средневековой Англии считалось естественным воспитывать детей при помощи наказаний). Маркиз возмущался, что, раз Кавендиша хотели устранить, надо было действовать умнее, тоньше. Подослали бы ему какую актрисулю, переодетую мелкопоместной дворяночкой, оженили бы насильно. Долго ли, умеючи. И Мелисса была бы свободна, и Кавендиш убран с дороги, а маркиз так желал устроить дочери выгодную партию. А теперь, неизвестно, очнётся ли девчонка вообще.

Поротых непутевых сыновей Грейсток отправил с первым торговым судном на остров Эльба, выдал подъемные и велел сидеть тише скошенной травы. Супруге же маркиз строжайше наказал сказать дочери, если та очнётся, сообщить, что Сальваторе стал жертвой заезжих банд.

Мелисса очнулась промозглым осенним утром. В занавесках из дамасского хлопка запутался робкий солнечный луч, не греющего уже солнца.

— Пить, — прошептала девушка.

— Батюшки-светы, моя леди, очнулись! — запричитала служанка. — Сей момент, ваш светлость, сей момент.

Мелисса с наслаждением пила холодную до ломоты в зубах воду.

— Эмили, позови отца.

Маркиз, явившийся в спальню дочери под радостные возгласы служанки, отметил нездоровую бледность и излишнюю худобу девушки.

— Рад видеть тебя в здравии, дочь моя.

— Папенька, я хочу уйти в монастырь.

Маркиз собрался было открыть рот и как следует отчитать нерадивую дочь, но вспомнил, что девчонка пережила потрясение.

— Я пришлю горничную, она поможет тебе привести себя в подобающий леди вид. Как только ты оправишься, Мелисса, мы поговорим.

Вечером за ужином маркиз рвал и метал, его не радовало ни ароматное французское вино, ни куропатка, ни пахучие сыры, ни восхитительные десерты, на которые его повар такой мастер.

— В монастырь она собралась, в монастырь! А все ваши женские штучки, я хотел сделать такую выгодную партию, выдать ее за герцога Барберри, жила бы себе в Мэйфере припеваючи.

— А давайте мы ее выдадим замуж, супруг мой, но за другого герцога. За Аберкромби, — подала предложение его супруга.

— За Палача?

Маркиз едва не поперхнулся вином.

— Я состою в переписке с дальней родственницей, Агатой Аберкромби, так вот, недавно ее сын, Сэмюэл, пережил страшную трагедию.

— Проморгал заговор против Его Величества.

— Дорогой, сарказм тут не уместен. Супруга Сэмюэла оказалась умалишенной и он сослал ее в монастырь, где она приняла постриг, отрешилась от мирской жизни. На руках у герцога остался младенец. Мелиссе будет чем отвлечься, она сможет забыть свое горе, и кто знает, может, она сумеет растопить сердце сурового Сэма.

— Камилла, уверены ли Вы, что наша дочь не повторит участь первой супруги Палача?

— Более чем.

После ужина Маркиза обещала отписать герцогине Аберкромби, а пока она подготовит дочь к переезду.

Мелисса смотрела на холмы, на поля, которые спрятал в клочковатую шаль туман, на неказистые крестьянские домики, укрытые соломенной крышей. Девушка старалась отгонять от себя нерадостные воспоминания о Сальваторе. Нет ничего проще, чем возвести стеклянную стену, и не думать. Не думать. Не думать.

Мелисса безучастно подчинилась мистрис Люси Кларк, небогатой дворянке, которую маркиз нанял сопровождать ее. Карета юной маркизы остановилась у ближайшей таверны, а Мелисса шла по грязной дороге, и чувствовала, как намокают ее юбки. Как странно, думала девушка, она обращает внимание на такие будничные обстоятельства. Она жива, а Сэл нет. Девушка последовала за мистрис Кларк и открыла дверь.

В таверне было не очень—то светло, свечи тускло горели на столах. В нос девушке ударил тяжёлый спертый воздух, где смешались запахи пива, вина и жареной еды. Гомонящая публика согревалась спиртным и весело болтала на самые разные темы — от охоты и скачек до королевских любовниц.