На следующее утро слуги вывесили простынь с доказательством исполненного супружеского долга, а Сэмюэл Аберкромби отправился на службу.

— Жена — это не кобыла,— повторял Сэмюэл матушкины слова. А его супруга — женщина тонкой душевной организации, слишком набожная и невинная. Вот уже какой день Сэмюэл трусливо дезертировал из дому, его благоверная, прекрасная Мэриан, взяла управление особняком в свои нежные ручки.

Агата Аберкромби отбыла на воды, напоследок расцеловала Сэмюэла и сказала, что не вернётся в поместье, так как ее материнский долг, у сына есть супруга, в их отношения она вмешиваться никоим образом не будет. Матушка добавила, что будет рада, если Сэмюел сможет поддержать ее, немного увеличив вдовью пенсию. Сэм обнял маменьку, в ответ на ее просьбу постараться с наследником, клятвенно пообещал, что они как можно быстрее обзаведутся потомством, а сам подумал, что ему придется долго приручать супругу.

Мэриан несколько часов принимала ванну. Слуги шептались, что хозяйка-то слишком набожна, она все твердила, что нужно смыть с себя грязные мужские руки, и что супружеский долг — это греховное действо, что крест каждой женщины — терпеливо выносить мужа. Однако, надо отдать ей должное, юная герцогиня дождалась отъезда Агаты Аберкромби и только тогда принялась наводить свои порядки.

Особняк засверкал, слуги по несколько раз на дню меняли постельное белье, портьеры, выбивали ковры, горничным и кухаркам было велено мыть руки до, во время и после каждого дела, за которое они принимаются. И самому Сэмюэлу тоже доставалось, красавица Мэриан постоянно просила его мыть руки, просила сменить костюм, если видела хоть малейшую пылинку, не давала себя обнять или поцеловать, и говорила, что это грех. Любое телесное действие есть грех.

Ночи тоже не радовали герцога. Сэмюэл каждую ночь пытался разбудить чувственность жены. Мэриан не терпела никаких прикосновений, разрешала только задрать ей рубашку и цедила: Приступайте. И Сэмюэл старался, он старался быть нежным и ласковым, но все его попытки разрушить стену отчуждения Мэриан разбивались о ее представления о душевной и телесной чистоте. Матушка бы обязательно дала, какой-нибудь совет, но письма в Швейцарию идут очень долго, а если Сэм обоснуется в матушкином имении, то пойдут пересуды и сплетни, маменька может разволноваться, а это может принести вред ее сердцу.

Поэтому Сэмюэл временно переехал в рабочий кабинет и надеялся, что Мэриан угомонится.

Помощник Сэмюэла сообщил о подозрительных грузах. Мол, по Темзе сплавляют слишком много древесины, гораздо больше, чем обычно переправляют в это же время года. По долгу службы Сэмюэл знал, что именно из таких вот незначительных порой деталей и можно сложить картину злодеяния. А поэтому и Палач, и его помощник уже поступили отработанным способом, надели неброские плащи, оседлали коней и отправились в порт.

В порту Сэм нанял перевозчика, кинув тому золотой. Река после дождя бурлила серыми водами, и Сэм, и его помощник переправились на другой берег, где таможня принимала грузы. Таможенник узнал Палача и подручных, именно он и подал подозрительный сигнал. Сэм отправился к барже, груженной дровами.

— Браконьерствуем? А ну покажи лицензию на вырубку древесины, — рыкнул Сэм на невзрачного мужичонку.

— Сей момент, Ваш сиясь, сей момент, — волнующийся купец протянул Сэму бумаги. Палач изучил помятую бумагу, сличил все подписи и печати. Помощник заикнулся было о том, что груз не мешало бы досмотреть, но герцог Аберкромби буркнул, что вряд ли в деревяшках можно усмотреть что-то противозаконное. Сэмюэлу было невдомёк, что купец и таможенник разработали хитрый план. Мысли герцога были заняты супругой, Сэм размышлял, что же он упустил.

Почему милая и скромная Мэриан Хэвишем оказалась такой… противоречивой? Сэм, помня выволочку маменьки, несколько раз вывозил Мэриан на балы, в театры, один раз даже съездил в оперу, где мирно продремал под завывание звёзд сцены. Мэриан на людях казалась агнцем Божиим, сошедшим с облаков. Улыбалась, смеялась, шутила, демонстрировала всяческое довольство, и лучилась от счастья ещё больше, видя завистливые взгляды дебютанток и их маменек. Вон оно как, юная герцогиня Аберкромби счастлива.

А дома счастливая новобрачная преображалась, покрикивала на слуг, требовала чистоты, коей и у его Величества в покоях не бывает, с трудом подпускала к себе Сэма. Поэтому ему оказалось просто не до деревяшек.

Помощник сообщил Сэмюэлу и о том, что какой-то купец отвалил баснословные деньжищи за аренду подвала в Парламенте, мол, всегда хотел быть ближе к его Величеству, а от подвала ему буквально квартал до магазинчика, товар возить. Комиссия из доверенных сотрудников Сэма также не обнаружила ничего странного, ну захотел тщеславный торговец арендовать помещение в Парламенте, все казне прибыток.

Вечером дражайшая супруга сообщила Сэмюелу о долгожданной беременности.

Мэриан с недовольством согласилась принять Сэмюэла в своей гостиной.

— Я ожидаю Вашего наследника, герцог. Полагаю, теперь Вы не станете мучить меня Вашими ночными визитами?

— Как Вам будет угодно, дорогая Мэриан.

— И раз уж я одарю Вас отпрыском и откажусь от светской жизни, настоятельно прошу составить мне компанию. Испросите отпуск, думаю, его величество после стольких лет беспорочной службы не откажет Вам.

Сэмюэл заскрежетал зубами, и согласился с требованием супруги. Главное, пусть она доносит ребенка, потом, Сэмюэл был уверен, что у него будет сын, когда сыну исполнится год, Мэриан и останется доживать в том же поместье. Он, так уж и быть, выделит ей небольшое содержание, штат прислуги, ну и пригласит доверенного человека присматривать за женой, чтобы не позорила имя Аберкромби. А пока необходимо испросить аудиенции у его Величества.