— Ваше гостеприимство — большая честь для нас, — заверил Ганнон. Мутт подтвердил его слова, хотя в душе всё еще сомневался, можно ли доверять этим дикарям. Впрочем, когда у человека пузо набито вином, он склонен забывать о предательстве или ноже под ребро.

Пока Деворикс и Айос ждали, Ганнон приказал солдатам собрать раненых и убитых. Все умели мастерить носилки из двух копий и плаща, но Ганнон велел нести даже павших — их было четверо. Их можно будет похоронить возле деревни.

Закончив со сборами, он повернулся к Мутту.

— Несмотря на их дружелюбие, ухо нужно держать востро, — негромко произнес он. — Следи, чтобы люди позже не перепились.

«Легко сказать», — подумал Мутт. Солдаты набросятся на вино, как измученные жаждой кони на ручей. Придется растолковать им правила со всей суровостью. Мало что так дисциплинирует солдата, как угроза доброй порки. И еще обещание, что любая добыча, которую они получат, будет конфискована в карман командира.

***

Большая часть воинов растворилась в лесу. Мутт решил, что они идут своими тропами. Это его немного приободрило: еще одно доказательство того, что дикари не замышляют зла. Вскоре ливийцы двинулись в путь вместе с Девориксом, Айосом и двумя их спутниками.

К тому времени как они почти достигли деревни, Мутт пришел к выводу: если Деворикс и планировал их вырезать, то скрывал он это мастерски. Вождь болтал всю дорогу, с нетерпением дожидаясь, пока Айос переведет его слова. Если верить Девориксу, он просто ждал прихода карфагенской армии, чтобы открыто поддержать Ганнибала.

Айос рассказал, что до сих пор они не нападали на римские отряды из Виктумулы, потому что их поселение находится слишком близко к городу.

— Когда разнеслась весть о том, что случилось при Требии, другой клан нашего племени перерезал римский патруль. Но нескольким легионерам удалось уйти и донести о случившемся, — поведал Айос. — На следующий день командир гарнизона Виктумулы выслал пятьсот солдат. Они сравняли деревню с землей. Убили всех, даже скот и собак. Ублюдки!

Тут Деворикс разразился долгой и яростной тирадой, а Айос пояснил, что среди погибших была его сестра, жена вождя того клана.

Ганнон и Мутт обменялись взглядами, не требующими слов. Пожалуй, это было лучшим доказательством того, что эти воины на их стороне.

Лес наконец отступил, сменившись пустыми, грубо вспаханными полями. При приближении отряда стаи хрипло каркающих ворон взмывали в воздух с промерзшей, изборожденной земли. Двое шмыгающих носом мальчишек, пасших овец, вытаращились на проходящих воинов; тощая собака вздыбила шерсть и залилась звонким лаем. Поселение оказалось типичной круговой крепостью за частоколом, к которой вела еще более грязная тропа, чем та, по которой они шли. Над валом поднимались струйки дыма от многочисленных костров. Голоса мужчин, женщин и детей перекрывали друг друга. Мутт слышал мычание коров и звон молота по металлу.

Мутта кольнула острая тоска по дому. Он не видел родную Ливию уже много лет, но здешние звуки повседневной жизни почти не отличались от тех, что наполняли приморскую деревушку, где он вырос. Отец умер, когда Мутт был еще ребенком, но жива ли мать? Он молил богов, чтобы это было так. Брат, которому по наследству досталась их маленькая ферма, наверняка всё так же возделывает землю. Сестры, должно быть, уже замужем, растят своих детей. Мутту стало грустно: он любил ребятишек. Доведется ли ему когда-нибудь самому обзавестись женой и нарожать своих?

— Можете ставить шатры здесь, — сказал Айос, указывая на землю по обе стороны от ворот. Он остался с ними, пока Деворикс и остальные скрылись в деревне. — Убитых похороните с той стороны частокола, там, где покоятся наши люди.

— Благодарю, — ответил Ганнон. — Мутт?

Мутт встряхнулся.

— Да, командир. Разобьем лагерь тут, как сказал Айос. А потом выкопаем могилы для павших парней за стеной. — Он кивнул Айосу в знак благодарности.

— Попрошу вас устроить отхожие места вон в тех деревьях, — Айос указал на заросли шагах в двухстах. — Подальше от жилья.

— Разумеется, — отозвался Мутт. Любой дурак знал: срать под носом у лагеря — верный способ накликать дизентерию и прочую заразу.

Айос склонил голову.

— Подготовка к празднику займет несколько часов, но в деревне есть что-то вроде таверны. Ваши люди могут выпить там, пока не придет время пира.

Мутт почувствовал облегчение, когда Ганнон тут же возразил:

— Благодарю за предложение, но еще слишком рано. Поблизости могут быть римляне.

Айос презрительно фыркнул.

— В пяти милях отсюда нет ни одного вонючего легионера. Наши разведчики докладывают нам даже тогда, когда вепрь в лесу перданет.

Мутт невольно улыбнулся, но был рад, что Ганнон остался при своем.

— Приятно знать, что у вас повсюду есть глаза и уши, — сказал Ганнон. — И всё же я буду держать солдат в узде. До встречи.

— Понимаю, — со смехом ответил Айос и подмигнул. — Я пришлю друида к вашим раненым. Если что-нибудь понадобится, ищите меня в таверне. Буду рад выпить с вами. — С этими словами он зашагал прочь.