Оружие заскрежетало по краям щитов, по железным умбонам. Воины взревели боевыми кличами.

— К бою! — крикнул Ганнон. — По два ряда с каждой стороны, копья наизготовку!

Мутт пробежал рысцой мимо полудюжины рядов, повторяя приказ и веля передавать его дальше. Быстро вернувшись к середине строя, он втиснулся в шеренгу и развернулся лицом к лесу.

Парр-парр-парр. Зззейррп. Парр-парр-парр. Зззейррп. Буууууууу.

Парр-парр-парр. Зззейррп. Парр-парр-парр. Зззейррп. Буууууууу.

Новые крики. Вопли. Лязг металла о металл.

И тут все стихло.

— За Карфаген! — услышал Мутт крик Ганнона. — За Ганнибала!

— ГАН-НИ-БАЛ! — взревел Мутт. Он ударил копьем по своему щиту. Лязг, лязг, лязг — отбивал он в такт скандированию.

Его люди подхватили клич с еще большим жаром, чем обычно.

— ГАН-НИ-БАЛ! ГАН-НИ-БАЛ! ГАН-НИ-БАЛ! — орали они.

В деревьях зашевелились тени и вышли на открытое место. Широкая цепь воинов — галлов. С тех пор как Мутт встретил первых соплеменников в Галлии, он мог узнать их за милю. Полусферические шлемы, похожие на римские. Большие прямоугольные или овальные щиты. Цветные плащи, туники и мешковатые тканые штаны с рисунком. Изредка мелькала кольчуга. Однако трое воинов, что вели их, были нагишом, держа в руках лишь по щиту да мечу. Сделав всего несколько шагов, они перешли на бег. Двое из них устремились прямо на Мутта и стоявших рядом с ним солдат. За их спинами товарищи сорвались в рысь.

«План галлов прост, — мрачно подумал Мутт. — Использовать фанатиков как тараны, чтобы проломить строй». Если они затеяли это с его стороны колонны, значит, то же самое происходит и с другой. Желудок болезненно сжался. При глубине строя всего в два ряда с каждой стороны у галлов был неплохой шанс на успех. Голых воинов нужно было убить немедленно, иначе все это обернется кровавой баней.

Он выждал несколько ударов сердца, пока галлы не подошли ближе. Затем шагнул вперед, выходя из стены щитов.

— СЮДА! ИДИТЕ И ВОЗЬМИТЕ МЕНЯ, УБЛЮДКИ!

Двое из троицы тут же нацелились на него. Третий бежал к промежутку между ним и головой патруля. Мутту оставалось молиться, чтобы солдаты там сдержали воина, быстро убили его и чтобы он сам со своими людьми смог сделать то же самое. Он медленно отступил под защиту строя, втиснув свой щит между щитами соседей. Галлы были уже шагах в тридцати. Он бросил взгляд по сторонам.

— Видите этих голых ублюдков, парни? Тех, что яйцами и членами трясут?

По рядам пронесся нервный смешок.

— Так точно, командир! — донеслось в ответ хором.

— Мы убьем их, и быстро. Если они пробьют в строю хоть крохотную дыру, нам крышка. Ясно?

— ТАК ТОЧНО, КОМАНДИР!

Громкость ответа его немного успокоила.

— Щиты вверх, копья наготове! Прикрывать соседа слева!

Два галла хоть и были наги, но дураками не были. Они наступали вместе, почти плечом к плечу. Здоровенные мужики со спиральными татуировками на мускулистых руках и торсах, с ногами, измазанными грязью. В их глазах застыли безумие и смерть.

Мутт молился, чтобы в своей боевой ярости они наделали ошибок.

— Я ЗДЕСЬ! — снова заорал он, делая шаг вперед, чтобы они видели, кто бросил им вызов. — ШЛЮХИНЫ ДЕТИ! — добавил он, использовав единственное галльское слово, которое выучил в общении с племенами-союзниками Ганнибала. — ШЛЮХИНЫ ДЕТИ!

Они услышали его оскорбление. Оскалив зубы, два воина ринулись на него, как пара бешеных вепрей. Менее шести шагов отделяло их от стены щитов. Позади них омерзительный рев карниксов сменился боевыми кличами воинов.

— Спокойно, парни, — подбодрил Мутт бойцов по обе стороны. — Готовьтесь. Примите первый удар на обод щита, а потом потрошите этих хреновых тварей.

Клинок первого галла уже опускался на него по широкой дуге, готовый раскроить ему шлем вместе с черепом, поэтому Мутт вскинул щит и пригнулся, молясь, чтобы доски не треснули.

ТРЕСК.

Потребовалась вся его сила, чтобы от удара левая рука не впечаталась в землю. Но он уже бывал в подобных переделках и не позволил страху овладеть собой. Беглый взгляд сказал ему, что меч прорубил металлический обод его щита и застрял в дереве. Согнув колени, он всем весом бедер рванул вверх, поднимая щит, а вместе с ним и оружие галла. Пока тот, ругаясь, пытался высвободить клинок, Мутт с диким воплем подался вперед и вонзил копье во впадину у основания его шеи. Острие с легкостью вошло в плоть, рассекая все на своем пути. Послышался глухой хруст, когда оно ударилось о ребра, а затем вышло наружу, багровое, из-за левой лопатки. Раздался удушливый, изумленный вскрик, и с губ умиравшего галла хлынула красная пена.

— Галльский пес, — прорычал Мутт, вырывая копье и разворачиваясь налево, где только что был второй галльский воин. Его охватило отчаяние. Солдат рядом с ним уже лежал на земле, из огромной раны на голове сочились кровь и ошметки мозговой ткани. Второй галл присел над телом и уже рубил солдата в следующем ряду, который, оцепенев от ярости атаки, почти не защищался. Мутт выругался. Основные силы галлов настигнут их через несколько ударов сердца. Сейчас или никогда. Коротко взмолившись, чтобы никто не ударил его в незащищенный правый бок, Мутт развернулся и вонзил копье в спину второму галлу. Воздух пронзил пронзительный крик агонии, и, когда он выдернул оружие, во все стороны брызнула кровь. Он поймал взгляд копейщика, которого только что спас.