— В первый ряд. Живо!

Солдат поспешно повиновался.

Не успел Мутт развернуться и занять свое место в первом ряду, как на них обрушился враг. К горлу подкатила свежая кислота. Многие галлы метили в бойца слева от него, потому что теперь, если он падет, занять его место будет некому.

— ГАН-НИ-БАЛ! — заорал он. — ГАН-НИ-БАЛ!

И в этот миг галлы ударили.

Мутт мгновенно потерял счет времени. Его мир сузился до двух бойцов по бокам и врагов прямо перед ним. Он ткнул копьем, ранив воина в лицо. Принял на голову тяжелый, но скользящий удар меча, почувствовал, как подгибаются колени. С нечеловеческим усилием он выпрямил их и ткнул копьем в галла, пытавшегося проломить ему череп. Стиснув зубы от ослепляющей боли в голове, он встретил следующую атаку щитом и сумел ударить галла копьем в грудь, тяжело ранив его. Тот пошатнулся и упал, и его тут же сменил бородатый детина с одним лишь длинным копьем. Первый его выпад просвистел мимо головы Мутта, распоров лицо копейщику у него за спиной.

Мутт нанес ответный удар, пробив стеганую тунику галла и вогнав копье ему в живот. Он решил, что рана смертельна, но галл лишь качнулся на пятках. Пока Мутт пытался выдернуть оружие, противник схватился за древко и вырвал его из собственной плоти. Не отпуская копья, он нацелил свое острие Мутту в лицо. Завязалась отчаянная борьба: Мутт изо всех сил пытался не выпустить оружие и одновременно уворачивался от мощных выпадов галла. Схватка была неравной: галл оказался куда сильнее. Но помощи ждать было неоткуда. Копейщики по обе стороны от него вели свою собственную битву за жизнь.

Силы Мутта тоже были на изходе. Он рискнул всем: дождался, пока галл изо всей силы потянет копье на себя, и резко разжал пальцы. Потеряв опору, враг пошатнулся, и Мутт тут же добавил мощнейший удар щитом в живот, отбросив его на товарищей.

Преследовать его было слишком опасно, поэтому Мутт просто вернулся на свое место.

— Копье! Дайте мне чертово копье! — взревел он. Солдаты привыкли передавать оружие вперед прямо во время боя, и мгновение спустя у его правой щеки показалось древко. Мутт вцепился в него, как утопающий в бревно. Действовать пришлось немедля: он вогнал острие прямо в разинутый рот юного воина, прыгнувшего через бородатого детину.

«Боги, какая жуткая смерть», — подумал Мутт, когда железное лезвие срезало воину язык и ушло глубоко в гортань. Вслед за острием из раны хлынули потоки багряной жижи, окропив Мутту щит. Глаза галла выкатились из орбит, кровь била фонтаном; он издал омерзительный хрип и повалился наземь.

Его место никто не занял, и Мутт успел оглядеться. Многие галлы отходили — в груди шевельнулась надежда. Впрочем, это не было бегством. В двадцати шагах от строя они остановились, сняли шлемы, вытирая пот со лбов, и принялись осматривать раны товарищей. «Пора и моим сделать то же самое», — решил Мутт. Бой выматывал; нельзя было упускать ни единой возможности перевести дух.

Он выкрикнул несколько приказов, привычно делая то, что совершал уже сотни раз. Окликнул бойцов в хвосте колонны — всё ли в порядке? Убедился, что у тех, кто впереди, щиты и копья целы. Велел по возможности заняться ранеными. Приказал людям попить и справить нужду, похвалил за стойкость, стараясь при этом заглушить собственную тревогу. Несмотря на то что в первой схватке они потеряли немногих, врагов явно было больше. В лесу среди деревьев мелькали десятки и десятки воинов. Что делать дальше? Новое беспокойство впилось в него когтями.

— Командир! — крикнул он.

— Мутт! Как дела?

— В порядке, командир. Держимся. Какие будут приказы?

Мутт заметил, как напряглись люди. Солдаты замерли в ожидании ответа Ганнона, от которого зависела их судьба.

— Стоять насмерть, пока не прикажу иное! — выкрикнул Ганнон.

— Слушаюсь, командир. — Мутт был уверен: за этими словами крылся намек на возможное отступление. «Только бы до этого не дошло, — взмолился он. — Тогда потерь не оберешься». Но галлы снова начали движение, и он понял, что иного выхода может и не быть. «Неохота подыхать в такой дыре», — с горечью подумал он. — Наготове, парни! На этот раз всыпьте им как следует. Пусть бегут к своим мамашам и ревут в три ручья. Справитесь?

Громовой рев в ответ показал, что сил у солдат еще предостаточно. «Сдаваться они не собираются», — заключил Мутт.

Парр-парр-парр. Зззейррп. Парр-парр-парр. Зззейррп. Буууууууу.

Звук доносился откуда-то из тыла наседавших галлов.

— Только не новые шлюхины дети, прошу вас, — пробормотал солдат справа от Мутта.

— Если это подмога, нам крышка, — вставил второй, знакомый голос.

Настроение мгновенно испортилось. На лицах проступил страх. Люди начали шептать молитвы.

— Итобаал, закрой свою пасть, черт тебя дери! — рявкнул Мутт. — И все остальные — заткнуться!

Приструненные, солдаты смолкли.

Парр-парр-парр. Зззейррп. Парр-парр-парр. Зззейррп. Буууууууу.

Трубило сразу несколько инструментов. «Должно быть, подкрепление», — устало подумал Мутт. Похоже, здесь они и лягут. Если и отступать, то прямо сейчас.

Он уже открыл рот, чтобы прокричать этот вопрос Ганнону.

Но крик застрял в горле: галлы прекратили наступление. Они начали оглядываться, переговариваться. Послышались яростные выкрики, вопросы. Воины разворачивались, вглядываясь в тех, кто приближался к ним сзади.