— Второе.

— Брат?

— Что-то вроде.

Она кивнула, не уточняя. Умная.

— Буду через час. Не вылезай, не шуми. Если кто придёт — за стеллажом ниша, спрячешься.

Она ушла. Я остался в подвале один с бессознательным Сергеем и наконец позволил себе расслабиться.

Помещение было неплохо экранировано, что неудивительно, учитывая то, чем тут занимались. Целитель будет через час. Сергей стабилен. Всё шло по плану — если у меня вообще был план.

Опустился на ящик, прикрыл глаза. Усталость навалилась разом. Но голова продолжала работать. «Наследие». Человек в маске. Тайник Корнеева. Сергей, знающий больше, чем успел рассказать. Василиса, которой я теперь должен. И дилемма — идти к Наказующим с письмами отца Марка или поостеречься.

И ощущение, что всё только начинается.

Василиса вернулась через полтора часа — с целительницей.

Агриппина оказалась симпатичной женщиной лет сорока на вид, с крючковатым носом и цепким взглядом. Одета в бесформенный балахон, пахнущий травами — что было под ним, я не видел. Но аура впечатляла — Адепт, может, даже с уклоном в пятый ранг. Серьёзная сила, особенно для обитательницы трущоб.

Она осмотрела Сергея молча. Щупала раны, проверяла зрачки, бормотала под нос.

— Скверна третьей степени, — объявила она. — Ещё пара часов — дошла бы до сердца. Повезло вашему другу.

— Вылечишь?

— Вылечу. Семь золотых — к утру будет почти как новый. Шрамы останутся.

— Делай.

Она принялась за работу. Склянки, травы, камни, сложное плетение. Целительская магия — не моя специализация, но видно было, что она знает дело.

Пока гостья колдовала, Василиса поднялась наверх, и я пошёл за ней.

В мастерской она заварила травяной отвар и протянула мне кружку. Пить хотелось зверски. Я принял — что-то вроде мяты с горечью.

— Итак, — она села напротив. — Ты не просто путник с раненым братом. Кто ты на самом деле и во что я вляпалась?

Прямой вопрос.

— Охотник, — ответил я. — Работаю на себя, иногда на Белый Ордена. Сергей — коллега. Мы нарвались на неприятности.

— Какие?

— Серьёзные. Есть люди, которые хотят нас найти.

Она помолчала.

— «Наследие»? — спросила вдруг.

— Откуда знаешь?

— Слухи. В Нижнем городе много чего слышно. Говорят, есть организация, которая скупает старое железо. Платят хорошо, но люди, которые с ними связываются, иногда пропадают. — Она отпила из кружки. — Мой отец пару раз имел с ними дело. Незадолго до смерти.

— Твой отец работал на них?

— Не на них. Для них. Продавал детали, чинил механизмы. Обычный бизнес. А потом он умер — несчастный случай, якобы. Взрыв в мастерской.

— Только вот?

— Только вот отец никогда не был неосторожен. За тридцать лет — ни одного серьёзного инцидента. А тут — бах, и нет человека.

Я понял, к чему она клонит. Её отец знал что-то лишнее. Или видел что-то. И его убрали.

— Мне жаль.

— Не надо, — она отмахнулась. — Два года прошло. Но если у тебя проблемы с «Наследием» — теперь это и мои проблемы. Потому что если они узнают, что я тебя прячу…

— Не узнают.

— Уверен?

Нет. Но говорить это вслух я не стал.

— Уйду, как только Сергей сможет двигаться. День, максимум два. Потом мы исчезнем.

Она кивнула, но я видел — не особо верит.

— Ладно. Оставайся. Но если приведёшь этих ублюдков — лично выпотрошу.

— Договорились.

Она ушла к верстаку — возиться с каким-то механизмом. Я смотрел, как её пальцы перебирают детали. Мастер своего дела.

— Что чинишь?

— Старый фонарь. Заказ от торговца, три серебряных.

Три серебряных — не много, но для Нижнего города приличные деньги.

Прошло ещё часа три. Агриппина закончила, собрала вещи и ушла: «К утру очнётся. Кормите бульоном». Сергей выглядел лучше — дыхание ровное, цвет лица почти нормальный, багровый ореол на плече исчез. Старуха знала своё дело.

Я поднялся наверх размять ноги. Вечерело — за окном небо окрашивалось в багровые тона.

Сергей очнулся на следующее утро — и сразу попытался встать.

Я придержал его за плечо, не давая подняться. Хватка у «двойки» даже после ночи беспамятства была крепкой — он машинально перехватил мою руку и чуть не вывернул запястье, прежде чем мозг догнал рефлексы.

— Тихо, — сказал я. — Свои.

Серые глаза сфокусировались на мне. Несколько секунд он изучал моё лицо, а потом расслабился. Память вернулась.

— Макс, — хрипло произнёс он. — Костров. М3.

— Он самый. Доброе утро, Серёга. Как себя чувствуешь?

Он прислушался к собственному телу — я видел, как его взгляд стал отрешённым, внимательным, обращённым внутрь. Знакомый приём: любой Витязь умел проводить экспресс-диагностику организма. Не магия — физиология. Мы чувствовали собственное тело не так, как обычные люди.