— Адепт, значит, — повторил я. — Я, вообще-то, тоже Адепт. Не вижу проблемы… Хотел бы я сказать.

Проблема, к сожалению, была, и заключалась она отнюдь не в силе, а в последствиях её применения. Если я раскатаю «Ржавых» — и завтра же ко мне придут какие-нибудь «Медные», которые контролируют соседний квартал, и предложат работать на них. Или «Кожаные… Фартуки», вроде бы, если Василиса ничего не напутала с названием. Которые держат рынок. Или городская стража, которая захочет узнать, откуда в Нижнем городе взялся Адепт, который мнёт бандитов, как глину. Одно потянет другое, то третье и вуаля — меня уже заприметили. Все, включая тех, от кого мы прячемся.

Вот я ещё от всякой гопоты в своей жизни не прятался… Усилием воли подавив раздражение, я с сожалением сказал:

— Значит, силовое решение проблемы придержим на крайний случай. Нужно решить проблему тихо.

— Или решить её так, чтобы «Ржавые» сами не захотели сюда возвращаться. Без шума, без магических фейерверков.

Я обдумал её слова. Она была права. Анонимность — наш главный актив. Два Витязя, о которых никто не знает, стоят в этом городе дороже целой армии.

В дверь мастерской постучали. Не громко, но настойчиво — три удара, пауза, два удара.

Василиса подняла руку, останавливая меня.

— Свои. Агриппина.

Она открыла дверь. Целительница вошла, на этот раз без бесформенного балахона — в простом платье и переднике, с плетёной корзиной. Вид у неё был встревоженный.

— Доброе утро, — начала Василиса, но та перебила:

— На рынке болтают про двух громил из «Ржавых», которым вчера кто-то разбил морды у мастерской Левши. — Она посмотрела на меня. — Один — со сломанной челюстью. Второй хрипит и не может говорить. Щука в ярости.

— Быстро новости расходятся, — заметил я.

— В Нижнем городе? — Агриппина хмыкнула. — Тут стены имеют уши, а крысы — языки. Ко мне пришли утром, просили подлечить бритоголового. Я отказала — не хочу связываться со «Ржавыми». Но теперь они знают, что я была здесь вчера. Сопоставить — дело времени.

Она поставила корзину на верстак.

— Я принесла мази и бинты для твоего друга. Бесплатно — считай, бонусом к основной услуге. Но больше я сюда приходить не стану. Не обижайся, девочка, — она повернулась к Василисе, — но мне моя шкура дороже ваших проблем.

— Понимаю, — ровно ответила Василиса. — Спасибо, что пришла хотя бы сейчас.

Агриппина кивнула, бросила на меня ещё один взгляд — на этот раз не столько профессиональный, сколько предупреждающий — и ушла. Дверь закрылась. Василиса задвинула засов.

— Ну вот, — сказала она. — Началось. Щука уже знает, где ты. И точно не спустит ситуацию на тормозах.

Я прикинул расклад. «Ржавые» — проблема, но решаемая. Вопрос — в приоритетах. Что важнее: убрать угрозу сейчас и рискнуть привлечь внимание? Или уйти, бросив Василису, и искать другое убежище?

Второй вариант отпадал. Не потому, что я был альтруистом — просто экранированный подвал с защитой от сканирования на дороге не валяется. К тому же Василиса знала катакомбы. Она была мне нужна, а значит, её проблемы — мои проблемы… Да и ладно, что я из себя суровость корчу — бросить девчонку одну против этих уродов я не мог. Просто не мог — что ни говори, но я всё ещё помнил свой старый долг. Защищать гражданских и родину…

— Я разберусь с этим, — сказал я.

— Как? — без насмешки, с искренним любопытством спросила она.

— Пока не знаю. Но к вечеру — буду знать.

Она посмотрела на меня долгим взглядом. Потом едва заметно кивнула и вернулась к работе.

А я стоял, допивая остывший отвар, и думал. Слишком много задач, слишком мало ресурсов, слишком мало времени. Тайник Корнеева. Наказующие. «Ржавые». «Наследие». Больной князь и двое наследников, тянущих одеяло каждый на себя.

И мы вдвоём — два Витязя, два осколка мёртвого мира — посреди этого бурлящего котла.

Что ж. Бывало и хуже. Помнится, как-то раз наш взвод попал в окружение под Варшавой, нас было шестеро против дюжины Техно-Рыцарей, и ничего — прорвались. Правда, трое моих братьев так и не дожили до рассвета следующего дня…

Я допил отвар, поставил кружку и пошёл проверить Сергея.

Он спал. Лицо расслабленное, дыхание ровное, на щеках — здоровый румянец. Регенерация Витязя работала на полную мощность, и к завтрашнему утру он будет в строю. Не на сто процентов — для полного восстановления нужна неделя, — но достаточно, чтобы драться.

Я сел рядом на ящик, достал Гримуар и раскрыл его. Артефакт засветился мягким голубоватым светом, выводя на страницах текст и схемы. Обожаю эту штуку — что-то среднее между энциклопедией, навигатором и ворчливым наставником.